— Я держу тебя. — На этот раз это звучит иначе, и мое сердце спотыкается. — И всегда буду держать.

Его уверенность проникает в те уголки души, которые я еще не успела укрепить, и внезапно я слишком остро осознаю все то, за что никогда себя не прощу.

Кровь на грязной земле. Последние вздохи и тихое, ужасное знание того, что выживание всегда имеет свою цену.

Я слегка отстраняюсь, ровно настолько, чтобы холод мог просочиться по краям банного жара. Ровно настолько, чтобы увидеть линии метки ворона на своей груди — напоминание о том, кто я есть на самом деле.

Инквизитор смотрит на меня так, будто я — это начало.

Почему он не видит того, что видят все остальные?

Я — это конец.

Под пристальным взором Звезд я не могу от этого спрятаться. Даже в его объятиях.

И особенно в его объятиях.

Потому что, если начнется война…

Страх тисками сжимает грудь, и это так больно, что я не могу дышать, как будто мое тело уже ощущает грядущую цену.

Он замирает, на его лице мелькает тревога от того, что он видит на моем.

— Арден. — Мое имя звучит на его губах как молитва.

На которую я не могу ответить.

— Я… Я…

Дело не в нем. Я хочу сказать ему это. Мне нужно сказать ему это. Но я не могу подобрать правильных слов. Не после этого. Не после того, как сказала, что уверена.

— Останься со мной. — Эти слова даются ему с трудом, сквозь них просачивается что-то скрытое. Что-то, что причиняет боль. Что-то, что отчаянно хочет все исправить. Что хочет удержать меня здесь, рядом с ним.

Часть меня хочет, чтобы он потянулся ко мне, но он остается на месте, предоставляя выбор мне.

Именно это меня и ломает.

Я убираю руки с его шеи и упираюсь ладонями ему в грудь. Еще миг он крепко держит меня, его хватка напрягается, словно он готов настоять на своем. Но потом его руки разжимаются, и он плавно опускает меня в воду, пока мои ноги не касаются дна.

Он понимает просьбу без слов. Ну разумеется.

Его ладони остаются на моих бедрах даже после того, как я нахожу равновесие, и соскальзывают, только когда я делаю шаг назад. В груди начинает вибрировать паника, и я бреду к ступеням бассейна. Подавляя всхлип, я встаю на нижнюю ступеньку и поспешно выбираюсь наружу. Вода ручьями стекает по коже, мои руки дрожат, хватая одно из полотенец.

— Останься, — говорит он. Его приказ обнажает во мне что-то кровоточащее, пронзающее меня насквозь.

Но я не оборачиваюсь.

Если я обернусь, я уже не уйду. Я знаю это с уверенностью, которая приводит меня в ужас. Плотно запахиваясь полотенцем, я действую на одних инстинктах, из стремлении выжить, из необходимости отдалиться от той версии себя, которая отчаянно хочет остаться.

Я закрываю глаза, пытаясь разорвать эту связь между нами. Эту нить, которую мы оба чувствовали с той самой первой ночи. Ту самую, которая, как я внезапно поняла, его погубит. Если я не сдвинусь с места прямо сейчас, если не оторву себя от него, то я не сделаю этого уже никогда.

То, что между нами, началось с крови. Кровью оно и закончится.

Когда моя магия проснется, он сам все увидит.

— Прости.

Я не могу заставить себя посмотреть на него.

Я почти дохожу до двери, когда он зовет еще раз: — Арден.

Но все равно не приказывает мне остановиться.

Я натягиваю одежду, не заморачиваясь со шнуровкой и завязками, боясь, что обернусь и увижу его, стоящего там.

Но он не идет за мной.

Я выскакиваю в ночь, ноги горят огнем, пока я бегу по темной тропинке обратно в Мирадорес. Я не останавливаюсь, пока не добираюсь до кладбища на задворках поместья, рухнув на том месте, где еще не успела осесть земля.

Тут я больше не могу притворяться, что когда-нибудь могу стать кем-то иным, кроме как Предвестником. Тут я даю обещание тому, кого не смогла спасти.

Обещание, что я защищу того единственного человека, которого мне еще под силу спасти.

ГЛАВА 29

Двенадцатидневье приходит словно спаситель, избавляя меня от очередной заварушки, которую я сама же и устроила.

Или, по крайней мере, откладывая на пару дней последствия всего этого — достаточный срок, чтобы я успела вновь нащупать твердую землю под ногами. Когда дом полон гостей, вокруг полно отвлекающих моментов, чтобы не пересекаться с Инквизитором.