Я сглатываю. Идти в Волчью Крепость это последнее, чего мне хочется, но я сама вызвалась помочь, да и не могу же я вечно прятаться в Мирадоресе.

— Я могла бы… — слабо отзываюсь я.

Грустный взгляд, которым она меня одаривает, обрывает мою фразу на полуслове.

— Ты не пойдешь туда без сопровождения. Инквизитор шляется Звезды знают где. — Она качает головой, расстилает чистое полотенце и начинает складывать на него выпечку. — Попрошайки просто невыносимы в это время года, — объясняет она, бледнея, словно уже содрогается от их протянутых рук с надеждой. — Сердце кровью обливается.

Но с этим я могу кое-что сделать.

— Подождите. Сделаете мне одолжение, пока будете там?

— Конечно, — медленно отвечает она, словно боясь, что только что добавила еще один пункт в свой и без того бесконечный список дел.

— Одну секунду.

Я взбегаю по узкой лестнице, скрытой за задней дверью, пока не успела слишком сильно задуматься над этой идеей. Хватаю кожаный мешочек из вещей Кирена, стараясь не обращать внимания на острую боль от того, какой пустой кажется его коробка без одежды, которую я раздала несколько дней назад.

Ленора ждет меня у двери, и ее брови ползут вверх, когда я протягиваю ей мешочек с деньгами.

— Раздайте это всем, кто в этом нуждается.

— Золотце, ты не обязана…

— Пожалуйста, — обрываю я ее. В горле встает ком.

Я могу провести Интерстис Кирена, как положено. Мне нужно это сделать. Раз уж я проебываю все остальное.

— Это не… мое.

В ее глазах появляется понимание. Она поджимает губы, а затем снова протягивает мешочек мне.

— Забери!

Я делаю шаг назад.

— Я не хочу.

Черты ее лица обретают решимость.

— У женщины должны быть припрятаны кое-какие средства. Твой друг согласился бы с этим. Он бы хотел, чтобы ты оставила их себе… на всякий случай.

— Не могу. — Я качаю головой.

Это так не работает, а даже если бы и работало, одно только знание того, что его вещи все еще в моей комнате…

— Мне слишком больно на них смотреть.

— Я понимаю, золотце. Но это не проблема.

Она достает банку для чая с самой верхней полки, и когда она ее открывает, с крышки слетает облачко пыли, а внутри звенят монеты.

Я подхожу ближе, любопытство берет верх над горем.

— Можешь хранить их вместе с моими. Пятьдесят лет, и мне ни разу не пришлось к ним притронуться. — Она вскидывает подбородок, словно гордится этим фактом.

— У вас есть заначка?

Ленора полна сюрпризов.

— Когда я приехала сюда, я не знала ни единой души, — признается она. — Никто в моей семье никогда не забирался так далеко на запад. Мой брат дал мне их перед отъездом. Велел спрятать, чтобы у меня были деньги на дорогу домой, если когда-нибудь понадобится.

Что-то сжимает мое сердце, когда она говорит о своей семье.

— И вы так ими и не воспользовались?

— Не было нужды. — Она фыркает, словно сама мысль об этом теперь кажется ей глупой. — Но одно осознание того, что они там есть, успокаивало меня, пока я здесь обустраивалась. Мне до сих пор нравится знать, что они там. Но теперь мне нравится думать о том, на что я могла бы их потратить, — говорит она, понижая голос, словно это какое-то порочное признание. — Может, отправлюсь в путешествие. Раньше я не решалась оставить Инквизитора без присмотра, но в последнее время он очень занят.

Я с трудом проглатываю ком, вставший в горле от многозначительного тона ее голоса. У нее разорвется сердце, когда она поймет, что между нами ничего не будет.

Или можем организовать женский клуб.

Не то чтобы я имела право на разбитое сердце.

И все же…

— Тебе нужно что-нибудь из Волчьей Крепости? — спрашивает она, надевая теплый плащ.

В Мирадоресе у меня есть все необходимое, и этот факт меня слегка беспокоит.

— Ничего. — Я делаю паузу. — Разве что там в пекарне найдутся булочки-полумесяцы.

Несмотря на нескончаемый пир, который она готовит, это то единственное лакомство, с которым она наотрез отказалась «возиться», как она сама выразилась.

— За ними тебе придется ехать в Уинтур. — она качает головой, добавляя с этой понимающей, полной надежды улыбкой: — Пусть Инквизитор тебя отвезет.

Я заставляю себя улыбнуться в ответ. Незачем портить ей Двенадцатидневье правдой.

Я и так уже натворила достаточно бед.

День проходит, а я все еще успешно избегаю Инквизитора. Его дальние родственники — это уже другая история, и от праздника мне не отвертеться. К тому моменту, как появляется Ши, чтобы подготовиться вместе со мной, притащив с собой Бреккана, я уже солгала одному, почти придушила другого и, возможно, продала себя в брак по расчету какому-то престарелому дядюшке, который, похоже, считает, что меня зовут Лизабетта.

— Выглядишь уставшей. — Ши оценивающе смотрит на меня, сжимая плечи Бреккана, чтобы его не затоптали снующие по кухне запыхавшиеся слуги.

— Долгий был день, — отвечаю я со вздохом.