Она, вместе с Биллом ДеФорестом и его женой, как бы усыновила нас, когда мы переехали в этот район. Я помню день, когда мы переехали. Билл и его жена пришли в гости. Миссис Хейзен не преминула последовать их примеру и принесла нам яблочный пирог. Очень мило, подумал я. Но, узнав ее получше, я понял, что единственной причиной такой любезности было желание посмотреть на нас, чтобы она могла сделать какие-то поспешные выводы о том, что мы за люди. Карти не принесла никаких пирогов. Она пригласила меня выпить несколько бокалов "Джим Бим". Она сказала мне, что если бы она была на сорок лет моложе, у Рикки были бы неприятности, большие неприятности, потому что она увела бы меня.

Я почувствовал, как на глаза навернулись слезы.

Потому что я знал, что меня ждет.

Как только я вошел в гостиную, я почувствовал запах. Этот пьянящий, металлический, почти дикий запах человеческой крови. В гостиной был беспорядок - лампы опрокинуты, журналы разбросаны, столы опрокинуты.

У Карти было две чихуахуа. Хорошие собаки. Любили много лаять, но они были безобидными существами. Жалкие, правда. Дрожащие и трясущиеся, склонные к простудам и всевозможным инфекциям. Выведены человеком, чтобы быть практически бесполезными в реальном мире. Мими и Момо. Когда я вошел в гостиную, я позвал их. Тот факт, что они не залаяли, сказал мне все, что я должен был знать об их судьбе.

Я нашел их первыми.

Я никогда не мог отличить их друг от друга, а в смерти тем более. Один из них был растерзан в красной куче в углу. Примерно в трех футах вверху виднелся кровавый след от брызг, как будто кто-то поднял беднягу и с серьезной скоростью швырнул в стену. Вторую я нашел лежащей у подножия кресла-качалки Карти. Он был почти перекушен пополам.

"Карти?" позвал я, чувствуя тошноту в животе.

Ничего.

Я прижал пальцы к кухонной двери. Толкнул ее.

Карти лежала на полу в спортивных штанах и толстовке с надписью UBP, а под ней - UNIVERSITY OF BIG PECKERS. Что-то напало на нее, и она была многократно укушена в лицо, горло, запястья, живот. Она была почти неузнаваема, настолько сильны были нападения. Ее лицо представляло собой кровоточащий, синюшный синяк.

Океан крови растекался вокруг ее трупа.

Она была почти высохшей. Это навело меня на мысль, что Карти была одной из первых.

Я не могу сказать, что ее именно съели. Скорее, тот, кто это сделал, просто продолжал кусать ее, пока она не истекла кровью. Это казалось немыслимым, но если бы кто-нибудь спросил меня, что с ней случилось, мне пришлось бы сказать, что ее загрызли до смерти.

Больше смотреть было не на что.

Я отвернулся и вернулся в гостиную. Я достал свой сотовый и позвонил Рикки. "Карти ушла", - сказала я. "Я ничего не могу сделать".

И именно в тот момент, когда я засовывал сотовый обратно в карман своих столярных джинсов, я что-то услышал. Сзади меня раздался звук, от которого холодный озноб пробежал по позвоночнику и пробежался по рукам: мокрый, липкий звук. Как будто кто-то отдирает тряпку, прилипшую к полу.

Именно это я и услышал.

Когда я повернулся с дрожащим в кулаке браунингом, дверь в кухню распахнулась, и там стояла Карти. Ее левый глаз был таким же глянцево-белым, как у других ходячих трупов, а правый остекленел и смотрел в стену. Под синяками и пятнами крови ее лицо было холодным фарфорово-белым. Левая сторона ее рта была выгнута в трупной ухмылке, все зубы и десны.

"Карти", - сказал я.

Несколько мух жужжали над ее лицом. Она не обратила на них внимания. Подобные вещи больше не волновали ее. Сейчас ею двигали силы, которые знали только аппетит.

Она зашагала вперед, ее руки поднялись, словно она хотела приласкать меня.

"Пожалуйста, Карти", - сказал я. "Просто уйди".

Я попытался отступить к двери, но она следовала за мной, как моя собственная тень. Я сказал себе, что это не Карти, так же как тот труп на заднем дворе Ромми Джейкоба был Биллом ДеФорестом. Она бросилась на меня. Ее рот был открыт. Ее губы оттянулись назад от десен. Ее зубы выглядели почти неестественно длинными и белыми.

Но что заставило меня вспомнить о браунинге, так это то, что у нее текли слюни.

У нее текли слюни на мою плоть.

Прикусив нижнюю губу, я посмотрел на ее лоб. "Прости, Карти", - сказал я и нажал на спусковой крючок. Выстрел был аккуратным, эффективным. Он проделал дырку размером с пятак в центре ее лба. Что-то брызнуло из задней части ее черепа. Она упала и ударилась об пол, как оглушенный бычок, ноги на мгновение подкосились, потом она застыла и снова была мертва. Я почувствовал, как меня захлестнула волна раскаяния. Но я не должен был ничего чувствовать: это была не Карти. Это было ходячее мясо. Это была мерзость. И все же мои глаза были на мокром месте, когда я выходил из ее дома. Было ощущение, что что-то застряло у меня в горле.

На улице мне пришлось присесть на крыльцо, чтобы перевести дух.

На улицах было тихо.

Я слышал много шума, но там, на Холли-стрит, центре моего маленького мира, ничего не было.