Я увидел три, затем четыре и пять фигур, которые медленно, неуклонно двигались в мою сторону. По тому, как они шли, шаркая свободными ногами, я понял, кто они и что им нужно.

Этого было не избежать.

Мертвецы приближались.

УДАРНЫЕ ВОЙСКА

Когда я вернулся во двор, там стоял Дик Никерсен с другой стороны улицы. Мы с Диком не были очень близки. Я не уважал его и не любил его, и я уверен, что это было обоюдно. Дик был нашей соседской занозой в заднице. Он знал все городские и муниципальные правила и регулярно сообщал людям, если их гаражи не соответствовали нормам, если они забывали своевременно косить траву, сгребать листья или не убирали лед с тротуаров в зимнее время. Он любил подавать необоснованные иски. Он безуспешно судился с Джимми ЛаРу за аллергию, которой страдал из-за неблагоприятной реакции на дым от барбекю на заднем дворе Джимми, и преследовал Митзи Стритер за то, что листья с ее кленов забивали его водосточные желоба и заставляли крышу протекать. По всему двору были расставлены световые сигналы, чтобы остановить вандалов, но это никогда не останавливало местных детей от мытья окон на Хэллоуин или кражи украшений с газона.

Дик не зря был известен как "Дик Придурок" или "Придурок Дикерсен".

В этот момент он уставился на меня.

Он увидел то, что хотел увидеть его параноидальный ум: два плохо лежавших тела и меня, стоящего с лопатой в руке. Я видел, как он испугался: на его лице выступили бисеринки пота. "Что... что... что... что..."

Хотя мне не хотелось прикасаться к нему, я перевернул тело Билла ДеФореста, чтобы он мог хорошенько рассмотреть его. "Это Билл", - сказал я. "Он вернулся. Он убил Ромми. Я ударил его лопатой".

Было видно, что он мне не верит. "Билл мертв", - сказал он, сразу же убедившись в очевидном, как он всегда делал.

"Мертвые возвращаются", - сказал я.

Он покачал головой из стороны в сторону. Он не хотел в это верить. Он предпочитал думать, что я псих, который только что убил двух своих соседей. "Мертвые... нет, мертвые - это просто мертвые".

Прежде чем я смог остановить себя, я сказал: "Я видел это раньше, Дик. Это случилось в Ираке пять лет назад. Теперь это происходит здесь".

Он посмотрел на меня как на сумасшедшего. Возможно, так оно и было. В его понимании я был всего лишь каким-то долбанутым ветераном войны. Я был контужен. У меня был посттравматический синдром. Я был не в своем уме. Я хотел схватить его, встряхнуть и рассказать ему все, что я знал о некровирусе, о том, что он может сделать, и о заверениях, которые мне дали в Мосуле, что все закончилось.

Вместо этого я потащил его прямо в переулок, и он выглядел так, будто у него вот-вот случится инсульт. Я повернул его лицом к себе, чтобы он мог видеть остальных в переулке. Их было уже не четверо или пятеро. Их было дюжина, и они быстро приближались.

Дик просто уставился.

Потом он посмотрел на меня. Его глаза были влажными. "Это... это должно быть какая-то шутка, Стив".

"Это не шутка, Дик. Тебе лучше пойти домой. Тебе лучше запереть свои двери", - сказал я ему. "Они выходят из Кедрового холма".

"Но, Стив..."

"Иди домой, Дик. Когда они придут за тобой, они будут безумны".

"Это хеллоуинское дерьмо. Зомби. Ничего, кроме Хэллоуина..."

"Дик... иди домой".

Но он не мог уйти. Он подошел ко мне и положил руки мне на плечи, словно пытаясь заземлиться в моей физической реальности. "Но это Линкольн-парк", - сказал он, как будто это имело значение для всего мира. "Это не Ирак. Это гребаный Йонкерс".

"Иди домой", - повторил я.

Он повернулся и побежал прочь. Это было нелегко для него. Думаю, если бы я убил его лопатой, он был бы гораздо счастливее. Умереть, зная, что мертвые остаются мертвыми, а Бог по-прежнему делает маленькие зеленые яблочки, было бы для его сердца лучше.

Но у меня не было времени беспокоиться об этом дерьме, мертвые приближались, и я должен был защитить свою семью. Я пошел назад через двор Ромми, думая, что должен что-то сказать или сделать, но времени просто не было. Когда я обошел двор, я услышал крики вдалеке. Потом лай. Дикий, неистовый лай и тявканье.

Бигли старика Каслберри.

Должно быть. Каслберри был на пенсии и нашел себе хобби - биглей. Он разводил их в питомнике на заднем дворе. Охотничьи собаки. Продавал их за неплохие деньги. Проблема была в том, что когда один начинал лаять, они все присоединялись. И это могло быть в два часа дня или в два часа ночи.

Но это был не обычный лай: собаки сходили с ума, пытаясь предупредить всех и каждого о самой неестественной угрозе.

Мертвецы не просто приближались по переулку.

Они были на улицах.

И они нашли почтальона.