И я забеспокоился. Делла, если уж на то пошло, могла сама о себе позаботиться. Она выросла в тяжелых условиях в Южном Бронксе, и, несмотря на то, что ей только что исполнилось шестьдесят пять лет, вы не хотели ее злить. Но, несмотря на все это, она была доброй. Она относилась ко мне как к сыну, и именно она дала нам первый взнос за наш дом. Несмотря на то, что у нее были глубокие карманы после смерти ее мужа (отца Рикки) на железной дороге, вы бы об этом не узнали. Она по-прежнему делала большинство покупок на блошиных рынках и распродажах.

"Делла... где ты?" сказал я, задыхаясь.

Выключив телевизор, я услышала почти клаустрофобную тишину в доме. Вдалеке слышалась стрельба. Я огляделся и ничего не увидел. Все было на своих местах. У меня не было причин подозревать, что произошло что-то странное... пока я не выглянул на задний двор и не увидел, что все простыни хлопают на ветке.

Я вышел на улицу.

В траве я нашел домашний тапок. Больше ничего. Ни крови, ничего.

Я позвонил Рикки. "Я не знаю, где она", - сказал я ей, оставив тапок и телевизор. "Все выглядит хорошо. Может, она вышла".

Рикки не была убеждена, и я ее не винил. Но я сделал свое дело, и теперь пора было уходить. Как бы я ни заботился о Делле, мне не нравилась идея оставить Рикки и Пола одних дольше, чем нужно. Когда я уже собирался уходить, я снова услышал выстрелы. И уже ближе. Уже совсем близко. Я вышел на улицу к своему пикапу и остановился прямо на тротуаре.

Мертвые приближались.

И не только мертвые, но и сражающиеся с ними люди.

Это была ужасная какофония винтовочной стрельбы и криков, визга тормозов машин и криков людей в рупоры. Над головой над окрестностями гудел вертолет.

Муравьи-драйверы, вот что я подумал.

Я видел передачу по телевизору. Южноамериканские муравьи, прокладывающие убийственную просеку в джунглях. Деревья и кусты были вырваны, животные съедены до костей. Ничто не ускользало от них, даже люди, которые были достаточно глупы, чтобы встать у них на пути.

Мертвецы наступали точно так же.

Они шли со стороны Даунтауна.

Если говорить военными терминами, то я бы сказал, что ходячие мертвецы, которых я до сих пор видел, были разведкой, а теперь здесь были главные силы. Буквально сотни зомби двигались вперед, огромная и прожорливая машина разрушения. Они переполняли улицу, заполняли газоны, тротуары и бульвары. Люди - нормальные люди - толкались перед волной мертвецов, кричали и плакали, когда шипящая армия обрушивалась на них. Я видел, как зомби едят людей. Я видел, как зомби ели друг друга. Я видел, как две женщины, бежавшие впереди них, упали и исчезли среди шквала сжимающихся рук и копошащихся тел. Кровь текла и собиралась в клубящийся, зловонный туман над улицами. И все равно убийства и зверства продолжались.

На проспекте люди пытались провести машины прямо через толпы зомби, чтобы прорваться сквозь их ряды. Но это было бесполезно. Они врезались друг в друга, в зомби, выбивая бордюры и врезаясь в дома. Мертвецы попадали в транспортную кучу, их собственные раздавленные, но все еще живые тела становились валами, пока это не заставляло движение остановиться. А потом, конечно, стало еще хуже: машины и грузовики стали сдавать назад, пытаясь выбраться из пробки, и врезались друг в друга, запутывая все еще сильнее. Зомби, конечно, были акулами в этой неразберихе и хаосе. Как некая реактивная сила живых мертвецов, они нахлынули на город, бросаясь на ветровые стекла. Бьются в кровь, бьются, кусаются и пробивают себе путь в машины, питаясь плотью и погребая под своей массой кричащих людей.

Поднятый на дыбы полноприводный "Шевроле Блейзер" со вздутыми шинами с визгом влетел внутрь, разбивая зомби в пух и прах. В кабине и на сиденье люди с дробовиками и охотничьими ружьями продолжали стрелять в легионы обезумевших от крови упырей. Было так много неразберихи, криков и лая собак, что едва можно было расслышать звуки выстрелов. Зомби падали, но их было недостаточно. Казалось, что прорвало какую-то трубу, и Данвуди тонет в океане нежити.

Наконец, даже четырехколесный автомобиль был переполнен, когда зомби забрались в кабину. Водитель и его стрелок были вытащены наружу и отданы на растерзание кусающим ртам и раздирающим пальцам.

Зомби забрались и на сиденье, а мужчины бросились на свободу и были мгновенно схвачены, вопя, когда их расчленяли и разрывали на куски.

Одному из охотников на зомби удалось спастись от сокрушительного роя. Он достал мачете и стал неистово рубить мертвецов, но и он был повержен. Я видел, как человек, спотыкаясь, выбрался на свободу. Зомби, почти разорванный пополам, висел у него на животе, держась зубами.

Я хотел помочь, но ничего не мог сделать. Их было слишком много, и они хлынули вперед, как прилив. Если эгоизм - ключ к выживанию, то я был эгоистом. Я пошел к своему пикапу, не желая больше смотреть на бойню, мои внутренности сморщились, как фрукты во время засухи. Вот оно, подумал я. Это было действительно так. Цивилизация падала. Мертвецы поднимались. Они потрошили общество, создавая все больше и больше самих себя. И если здесь все было так плохо, я не хотел думать о бойнях, в которые превратились Манхэттен, Лос-Анджелес и Чикаго... или Бронкс, который находился всего в нескольких минутах езды.

В одно безумное мгновение я не смог найти свои ключи.