— Он это сказал! Скажи им, Ретт!

— Ну, — прочищает горло Ретт, — в свою защиту скажу, что было около пяти утра, и я наполовину спал.

— Харпер, тебе нужно собираться в школу, — Майя тяжело вздыхает, но ее губы растягиваются в улыбке. — Дядя Ретт сказал, что отвезет тебя.

— Ты это сделаешь!? — Харпер визжит от восторга, вскакивая со стула и отбрасывая пустую миску, прежде чем взбежать по лестнице в спальню для гостей.

— Когда это я такое говорил? — Ретт фыркает, допивая свой кофе.

Майя смеется:

— Ну, поскольку ты теперь ее дядя, у тебя есть обязанности, которые нужно выполнять.

Он закатывает глаза:

— Отлично, — говорит он и встает. — О, я подумал, вам, ребята, следует знать...

Брови Майи в замешательстве поднимаются:

— Что?

— Эти стены очень тонкие... Хотя Майя поет очень красиво, — его глаза понимающе вспыхивают, и щеки Майи тут же заливаются румянцем. — Не всем нужно слышать, как ты трахаешь свою девушку, брат.

Я хватаю яблоко из вазы с фруктами на столе и запускаю ему в голову, от чего он легко уворачивается и выбегает из комнаты, сопровождаемый его смешком.

— О боже мой, — Майя закрывает лицо руками, качая головой. — Как ты думаешь, Харпер слышала? О боже, это так плохо!

— Майя, — смеюсь я, — сомневаюсь, что она проснулась, Ретт просто ведет себя как осел.

— Это его функция по умолчанию? — она спрашивает серьезно.

— В значительной степени.

— Харпер он нравится.

— Несмотря на то, что у моего брата полный пиздец с головой, он хороший человек, — говорю я, — По большей части, — добавляю я, заметив недоверчивый взгляд Майи, который она бросает на меня.

Между нами повисает тишина, и я знаю, что она думает о том, что я сказал. Я открываю рот, чтобы сказать ей, что все в порядке, но она встает и с озабоченным выражением лица направляется к раковине.

— В чем дело?

— Как ты мог хотеть этого? — спрашивает она.

— Чего?

— Меня. После всего, что я рассказала тебе о своем бывшем, и о проблемах, которые это вызовет.

— Потому что твое прошлое — это не то, во что я влюбился, Майя, и никто не останавливается просто так, потому что все усложняется.

Она выдыхает:

— Ты второй человек в моей жизни, который когда-либо говорил мне, что любит меня.

— И это само по себе преступление, маленькая лань.

— Харпер говорит мне об этом каждый день, — она вздыхает.

— Я буду говорить тебе каждый час, если понадобится.

— Откуда ты знаешь, что это реально?

Я нежно беру ее за руку:

— Потому что до тебя я думал, что все это умерло, — она смотрит на свою руку, когда я кладу ее себе на грудь. — Но потом я понял, что оно просто ждало тебя, потому что я могу заверить тебя, Майя, это сердце бьется для тебя. Только для тебя.

Слезы блестят в ее глазах, и она открывает рот, чтобы заговорить, но тут в комнату заходит Харпер, бросая на пол свою школьную сумку:

— Я готова! — объявляет она.

— Позже, Майя, — уверяю я свою девочку, — у нас впереди все время мира.

Майя заканчивает помогать Харпер собираться в школу, в то время как Ретт задерживается, готовый забрать ее, и хотя я думаю, что потребуется некоторое убеждение, чтобы доказать Майе, что я имел в виду то, что сказал, я вижу, как по ее плечам пробегает волна комфорта, она не была такой напряженной, и когда она смотрит на меня сейчас, я вижу отражение того же чувства, даже если слова пугают ее.

— Хорошего дня, детка, — говорит Майя Харпер. — Убедись, что ты обогнала Ретта в этой гонке до школы!

— Конечно, я так и сделаю, — отвечает она немного самодовольно. — Ретт старый. Он медлительный.

— Эй! — Ретт ахает: — Я не знал, что ты такая злая!

— Я пошутила, — бросает Харпер в ответ.

Майя провожает их до двери, и она становится мягкой, когда прислоняется к косяку и смотрит им вслед, легкий ветерок треплет пряди ее волос. Она была завораживающей во всех отношениях.

Я касаюсь ее плеча, отводя от двери еще долго после того, как они исчезли из поля ее зрения.

Я не хотел говорить ей, что все будет хорошо, прямо сейчас ничего не было в порядке, но я мог бы стать тем костылем, на который ей нужно опереться.

Она прислоняется спиной к моей груди.

— Я должна доверять своему решению, — тихо говорит она. — Я должна верить, что у меня хватит сил сделать это и довести дело до конца, но это тяжело, Торин. Мне так страшно.

— Я видел много дерьма в своей жизни, крошка, — я целую ее в макушку, — но есть что-то особенное в том, как женщина осознает свою силу. Самым трудным было уехать и сесть на свою лодку, это следующая часть, — говорю я. — Это конец кошмара. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы защитить вас обеих.

— Я знаю, что ты это сделаешь, — вздыхает она, — И я бы хотела, чтобы мне не приходилось просить о помощи, но я знаю, что она мне нужна.