Рэтт сидит за ноутбуком на том же месте, на котором был почти пять часов назад. Майя ушла за Харпер и уже вернулась, но Ретт все еще сидит на том же месте, сосредоточенный на своей задаче на ноутбуке.

Я знал, куда он смотрит, и сделал все возможное, чтобы держать Майю и Харпер подальше, некоторые изображения, которые, вероятно, были показаны на его компьютере прямо сейчас, девушкам видеть не нужно.

Майя сейчас боролась со мной из-за чего-то такого:

— Мне нужно приготовить еду.

— Я приготовлю ужин.

Ее голова откидывается назад:

— Что?

— Я могу приготовить Майя, я приготовлю ужин.

— Но я должна это сделать.

Мой позвоночник напрягается:

— Нет. Ты не должна.

Ее брови в замешательстве опускаются.

— Позволь мне позаботиться о тебе, — я говорю: — Это не твоя работа присматривать за мной или Реттом. Только за Харпер. Это не твоя работа — готовить, убирать или делать что-либо для кого-то еще.

— Но я...

— Забудь все, — я беру ее за подбородок, — Забудь все, что тебе говорили, что ты должна делать. Это не так работает.

— Как что работает?

— Мы, маленькая лань.

Она быстро моргает.

— Мне нравится готовить для тебя. — шепчет она.

Я ухмыляюсь:

— Да, хорошо, сегодня я позабочусь о тебе. Иди присядь, Ретт работает над тем, чтобы узнать больше, и я знаю, что Харпер голодна. Я с этим разберусь.

— Ты уверен? Я справлюсь, — неуверенно спрашивает она.

Мой палец касается ее подбородка:

— Да, я уверен.

— Тогда ладно, — она прикусывает губу, — я просто...

Мои пальцы сжимают ее подбородок, удерживая на месте, и хотя у нее было достаточно свободы, чтобы вырваться, она этого не делает. Она смотрит на меня снизу вверх, в зеленых глазах плавают несколько эмоций, которые сливаются воедино. Я предупреждающе подхожу к ней на шаг ближе, ясно давая понять о своих намерениях. Мне нужно было попробовать мою девушку на вкус, ощутить вкус ее губ после всего, через что она прошла, дать ей что-то, на что можно опереться, чтобы она знала, что ничего не изменилось, когда изменилось и все остальное.

Она не двигается. Она позволяет мне подкрадываться ближе, дюйм за дюймом, пока наши груди не соприкасаются, и ей приходится запрокинуть голову, чтобы сохранить зрительный контакт. Я наклоняюсь, делая это медленно, ожидая ее отказа, которого так и не последовало.

А потом мои губы касаются ее губ, мягкие и теплые, и она вздыхает в ответ, растворяясь прямо во мне. Я усиливаю поцелуй, сильнее прижимаясь к ее мягкому, как подушка, рту, и это прикосновение ослабляет мое собственное напряжение, от которого напрягся каждый мускул в моем теле.

Ярость, которую я испытывал ранее, когда она рассказывала мне свою историю, не покинула меня, но я знал, что это будет только вопросом времени, когда этот маленький ублюдок окажется у меня на ладони.

Опасный, сказала Майя, но он еще ничего не видел.

Мне было все равно, кем он себя считал и какой властью, по его утверждению, обладал. Я был из тех, кто ест мужчин — и я использую термин "мужчин" очень небрежно, — таких, как он, на завтрак. Майя теперь была моей, и месть, которую я стремлюсь осуществить от ее имени, сделает то, что он сделал с ней, похожим на прогулку в парке за все то дерьмо, которым я собираюсь его одарить.

За каждый синяк, каждый шрам, порез и царапину, за каждый кошмар, который она пережила с тех пор, и за травму, с которой ей приходится жить, я отплачу десятикратно.

Мой язык скользит по ее рту, а моя рука запутывается в густых волосах у нее на затылке, шелковистые пряди запутываются в моих пальцах. Она хнычет мне в рот, кажется, забыв, что у нас здесь есть зрители. К сожалению, я тот, кто должен положить этому конец.

Ее щеки красиво порозовели, веки прикрыты, а губы приятно припухли. Ретт прочищает горло.

— Теперь, когда вы перестали сосать языки, — фыркает он. — Тор, пожалуйста, удели мне минутку своего времени.

Я еще раз целую ее в губы и смотрю, как она уходит от нас, направляясь обратно к Харпер, которая счастливо смотрела мультики в другой комнате.

— В чем дело?

— Похоже, я был прав, — вздыхает Ретт, потирая виски. — Наш новый друг Тревор назначил награду за голову Майи.

— Когда?

— Указано, что несколько месяцев назад, — Ретт показывает мне экран, и у меня кровь стынет в жилах.

Лицо Майи смотрит на меня, но это не та девушка, которую я знаю сегодня. Нет, девушка, которую я вижу здесь — это сломанная оболочка женщины, бледная, изможденная, болезненная, с синяками, старыми и новыми, покрывающими ее красивое лицо и недавно разбитую губу. Это ее фотография, сделанная как будто неожиданно, как будто они назвали ее имя и сделали снимок, когда она подняла голову. Ее зеленые глаза тусклые, даже волосы вялые и безжизненные. Женщина, на которую я смотрел, была живым трупом.

— Тор, — продолжает Ретт, — вознаграждение было назначено. Пять дней назад.