Он продолжает двигать рукой, пока полностью не обхватывает меня между ног, его глаза закрываются от удовольствия:

— Такая чертовски мокрая.

— Торин, пожалуйста, — я извиваюсь под его рукой, что заставляет его открыть глаза и сосредоточиться на моих бедрах и там, где он прикасается ко мне.

Он сдвигается, пока один палец не оказывается внутри, позволяя мне продолжать искать свое удовольствие в его руке.

— Я думаю, мне больше всего нравится смотреть, как ты оседлаешь любую часть меня, — честно говорит Тор мне. — Так как насчет того, чтобы ты села на мое гребаное лицо и кончила мне на язык?

— Твое лицо? — пискнула я.

— Да, милая, — он убирает от меня руку, оставляя меня пустой и нуждающейся, но затем он засасывает палец, который был внутри меня, в рот. — Чертовски вкусно, Майя.

— Иисус Христос.

Он ложится на спину, но я остаюсь неподвижной, наблюдая, как он наблюдает за мной:

— Давай, маленькая лань, оседлай мое гребаное лицо.

— Я просто...

— Не думай, маленькая лань, просто делай.

Сглатывая, я встаю на колени, придвигаюсь ближе, и в его глазах появляется что-то вроде дикого удовлетворения:

— Вот оно, прямо здесь.

Я раздвигаю ноги, чтобы оседлать его, но не двигаюсь к его лицу, нервозность и небольшое смущение делают меня слишком горячей и дрожащей.

— Нет, нет, детка, — он хватает меня за бедра, — я хочу тебя прямо здесь.

Он быстро притягивает меня к себе, пока я не оказываюсь прямо над его ртом, и он смотрит на меня снизу вверх, между моих ног.

— Торин, — я задыхаюсь.

— Теперь сядь, — он ворчит: — Оседлай мое гребаное лицо.

Он опускает и приподнимает одновременно, прижимаясь ртом к моему клитору, в то время как перемещает одну руку и проникает в меня двумя пальцами. Я вскрикиваю от ощущения его языка на этом чувствительном пучке нервов, и мои бедра двигаются, стремясь к большему.

Он безжалостен в нападении, но я не пыталась убежать. Я насаживаюсь на его рот и пальцы, проникающие в меня. Я полностью забываю о какой-либо нервозности, когда прижимаюсь своей киской к его жаждущему языку, запрокидывая голову назад от удовольствия.

— О боже! — я стону, хватаясь за спинку кровати, чтобы сохранить равновесие, пока он ест меня, как изголодавшийся мужчина, и трахает пальцами. — Я собираюсь кончить.

Я стону, подергивая бедрами, когда мое тело разогревается, готовое к освобождению.

Он ворчит в мою сторону, вибрация от этого посылает ударную волну по моим нервам, и все мои мышцы напрягаются, киска сжимается вокруг его пальцев. Он помогает мне пережить это, продлевая ощущение эйфории еще немного, в то время как продолжает щелкать языком, вытягивая каждую каплю оргазма, от которого сводит судорогой все мои мышцы.

Он нежно отрывает меня от своего рта, его губы и подбородок пропитаны мной.

— Теперь опусти свою хорошенькую попку и оседлай мой член, детка.

Почти сонно я двигаюсь вниз по его телу, его глаза все время наблюдают за мной, пока он сам стягивает штаны, его член прижимается ко мне, как только я оказываюсь у его бедер. Он толстый и чертовски твердый, и я располагаюсь так, чтобы он мог погружаться в меня дюйм за восхитительным дюймом, отголоски моего оргазма все еще заставляют меня сжиматься, когда я сажусь на его твердую, гордую длину.

Его глаза закатываются, пальцы впиваются в мои бедра.

— Так хорошо, — стонет он, — Твоя киска создана для меня, Майя. Ты вся была создана для меня.

Я всхлипываю от его слов, наклоняясь вперед, чтобы завладеть его ртом, не заботясь о том, что могу ощутить свой вкус на его языке. Он томно целует меня, пока я мягко двигаю бедрами, борясь с желанием оседлать его быстрее и жестче, потому что я хотела этого соединения. Я хотела, чтобы он был у меня на языке и в моей киске, я хотела, чтобы его грудь была на моей, чтобы я могла чувствовать его сильное, уверенное сердцебиение и чтобы его руки крепко держали меня, как будто он не мог меня отпустить.

Его дыхание прерывистое, его член входит в мое тело и выходит из него, толкая меня все выше и выше. Наш поцелуй прерывается, и моя голова опускается на промежуток между его шеей и плечом, где я облизываю и ощущаю вкус соли на его коже.

— Черт, Майя, — стонет он, опуская руки на мои бедра, где затем начинает двигать мной вверх и вниз по своему члену, наша кожа влажная от пота.

Слышать, как от удовольствия хрипит его голос, слышать, насколько он готов ко мне так же сильно, как и я к нему, этого достаточно, чтобы выплеснуть оргазм на поверхность.

Он стонет, когда я вскрикиваю, мои стенки трепещут вокруг него, и его толчки становятся сильнее, тяжелее.

— Мне нужно трахнуть тебя, — рычит он.

— Сделай это, — стону я.

Не прошло и секунды, как он переворачивает нас, заставляя лечь спереди и, оседлав меня сзади, просовывает свой член между моих сжатых бедер и снова входит в меня одним быстрым и жестоким толчком.