Страх теперь проступает на ее лице, прогоняя слезы, когда она медленно отступает.

Я показываю ей свои ладони, надеясь показать, насколько сильно я бы никогда не причинил ей боли и даже не мечтал об этом.

— В некотором смысле, да, но это не похоже на то, что ты знаешь.

— Срань господня, — выдыхает она.

— Я и мои братья, — я медленно следую за ней, когда она направляется к двери, пятясь, как будто я хищник, а она добыча.

Возможно, я и думал о ней так раньше, но теперь она была всем, чего я не знал, в чем нуждался.

— Нас вырастили и обучили быть частью организации, которая нанимает нас в качестве наемных убийц. До того, как я поселился здесь и вышел на пенсию, этим я зарабатывал на жизнь.

Ее пепельная кожа бледнеет еще больше:

— Ты убивал людей из-за денег!?

— Убивал, — вмешивается Ретт, — Деньги хорошие, к тому же я купил хорошую яхту.

— Заткнись, Ретт, — я рычу.

— Послушай, милая, — резко встает Ретт, заставляя мою девочку вздрогнуть, — Торин был лучшим в своем деле, люди заплатили бы втрое больше, только чтобы заполучить его на работу. Почему? Потому что этот человек никогда не промахивался.

К чему, черт возьми, он клонит? Майю, казалось, вот-вот вырвет.

— Что я хочу сказать, милая маленькая Майя, — Ретт почти сократил расстояние между ними, и я понимаю, что он встает между ней и дверью.

Я не остановлю ее от побега, но он остановит, и внутреннего конфликта внутри почти достаточно, чтобы сломить меня. Часть меня хочет помешать ей когда-либо покинуть меня, но заманивать ее в ловушку было просто неправильно.

— В том, что тебя защищает один из лучших наемных убийц страны. Бегство кажется контрпродуктивным, когда за тобой охотится сумасшедший бывший парень.

Она вздрагивает от его слов, но останавливается, пятясь назад, переводя взгляд с нас двоих:

— Что случилось с Грейс и твоим сыном? — внезапно она спрашивает.

— Я не убивал их, — говорю я, стиснув зубы, зная, что именно об этом она думает. — Но в их смерти была моя вина.

Ретт громко кричит:

— Они утонули, Майя.

— Мы были на воде, когда разразился шторм, — объясняю я. — Нам не следовало быть на воде в тот день, так как я знал, что надвигается шторм, и мы не успели вернуться вовремя. Лодка перевернулась, я выжил, а они — нет.

— Я не понимаю, в чем твоя вина, — тихо говорит она.

— Потому что я согласился на работу после того, как уже вышел на пенсию. Я был эгоистом, и из-за этого они погибли.

— Едва ли я могу сказать, что погода виновата, Торин, — Майя говорила, — как и… работа, ты сделал то, что было правильным в то время.

Я прищуриваюсь:

— Майя, они умерли, потому что я согласился на работу, чтобы убить кого-то, как ты это защищаешь?

Она усмехается:

— Вряд ли я защищаю все это целиком… часть убийства. Но их смерти, реально, ты мог бы это предотвратить?

— Да, во-первых, потому, что я не был бы на воде.

— Но ты был на воде, обвинение себя не меняет этого факта. Откуда ты знаешь, что тот же шторм не убил бы их на суше? Стал бы ты тогда винить себя?

— Это не по теме, — я сокращаю расстояние между нами, ожидая, что она вздрогнет или отодвинется от меня.

Это было наименьшее, чего я ожидал, когда она теперь знала, кто я и что сделал:

— Ты должна остаться здесь, Майя. Пока мы с этим не разберемся.

Ее глаза смотрят у мои, и страх все еще остается в них, ее кожа все еще бледна, но она медленно кивает:

— Хорошо, — она вздыхает.

— Я бы никогда не причинил тебе вреда, Майя.

— Я знаю.

— Не бойся меня, пожалуйста, — я практически умоляю, мой желудок скручивается в узел.

— Я просто... это так сложно осознать, Торин.

— Почему бы тебе не пойти прилечь? — с сожалением говорю я, надеясь, что не потерял свою маленькую лань, но чувствуя, что потерял.

Она делает, как я предлагаю, и начинает выбираться из комнаты, но прежде чем она успевает полностью убежать, Ретт окликает ее.

— Мне нужно твое полное имя, — говорит он.

Она запрокидывает голову:

— Почему?

— Я собираюсь выяснить, как твой бывший нашел тебя, раз уж ты непреклонна в том, что исчезла.

— Мы не знаем наверняка, что это мой бывший!

— Майя, — Ретт закатывает глаза, — Твое имя.

Ее зеленые глаза находят мои, как будто она просит моего подтверждения, что это безопасно, и это немного разжигает надежду. Я киваю, подтверждая. Мой брат был ослом, но он защищал бы ее так же сильно, как и я.

— Майя Харгроув. Ты мне расскажешь? — тихо спрашивает она.

— Что? — спрашивает Он.

— Если что-нибудь найдешь.

— Да, мы тебе расскажем, — говорю я.

— Спасибо, — вздыхает Она, опуская подбородок. — И, Тор, я не боюсь тебя, но в этой ситуации, учитывая все обстоятельства, мне не стыдно признаться, что я напугана.

Тридцать девять