У нее милое лицо, примерно моего возраста, двадцати семи лет, светлые волосы и большие голубые глаза. Она доброжелательно улыбается, ее руки заняты тем, что она вытирает бокал.

— Чем я могу быть полезна, милая? — спрашивает она, ее глаза изучают ту сторону моего лица, которая покрыта синяками и опухла, прежде чем она снова встречается со мной взглядом.

— Вообще-то я искала отель или что-то в этом роде, — говорю я ей, — И, может быть, столик, чтобы перекусить, если есть свободный?

Она снова смотрит на синяк, а затем переводит взгляд на Харпер:

— Конечно, — кивает она, — я провожу вас к столику и дам номер местной гостиницы, хотя не уверена, что у них найдется что-нибудь свободное.

— Спасибо, — вздыхаю я, благодарная за помощь, и следую за ней обратно через закусочную.

Пока глаза все еще смотрят, разговоры, которые прекратились, когда я только зашла, теперь возобновились, только тише, но, по крайней мере, они снова болтали.

— Хорошо, что я могу предложить вам выпить, пока вы изучаете меню? — спрашивает девушка.

— Можно мне молочный коктейль?! — выпаливает Харпер.

— Я уверена, что можно, — тепло улыбается девушка. — А для мамы?

— Только воды, — говорю я, отказываясь от вина.

У меня нет времени решать свои проблемы, и сейчас не время, даже если бокал-другой был бы кстати.

— Сейчас вернусь, а вы выберите, что хотите съесть!

Я киваю, наблюдая, как она уходит, ее походка меняется с расслабленной на торопливую по мере того, как она удаляется от нас, и она практически выбегает через двери, ведущие из главного бара, дверь с грохотом захлопывается за ней. Я беспокойно переминаюсь с ноги на ногу, руки начинают потеть, пока я смотрю, но на самом деле не вижу меню.

— Ооо! — Харпер возбужденно ерзает. — У них есть макароны! Мои любимые!

Я оглядываю бар, ловя на себе взгляды нескольких посетителей, которые слишком быстро отводят глаза.

Мне никогда в жизни не было так неуютно. Я чувствую себя не в своей тарелке. Я выросла в городе, среди людей, которые не заботились друг о друге, но делали вид, что заботились. Я всегда была в толпе, но никто никогда не смотрел на меня. А теперь я здесь, в этом маленьком городке с людьми, которые, вероятно, все знают друг друга и историю каждого. Сомневаюсь, что здесь много чего происходит.

Именно этого я и хотела.

Мне нужно было место, где никто не знал, кто я и откуда пришла, место далеко-далеко от них — от него. Стало бы лучше, верно? И кто знает, собиралась ли я вообще оставаться здесь надолго. Я могла бы справиться с этим на какое-то время. Я могла.

Когда девушка, наконец, возвращается с напитками, она, как и обещала, кладет листок бумаги с номером, нацарапанным на лицевой стороне, но на ее лице больше нет улыбки.

— Здесь я буду откровенна, — шепчет она, бросая взгляд на Харпер, чтобы убедиться, что она занята молочным коктейлем и не подслушивает, — У нас в городе не так уж много новых людей, особенно таких, как ты.

Я нервно сглатываю.

Ее взгляд смягчается:

— Ты от кого-то убегаешь, милая?

Движение позади девушки привлекает мое внимание, и я замечаю мужчину, ненамного старше девушки передо мной, который пристально смотрит на нас. Бросив взгляд на ее руку, я вижу обручальное кольцо у нее на пальце, и я понимаю, что это ее муж, и он наблюдает за ней, как ястреб, как будто я могу представлять угрозу.

— Нам просто нужно где-нибудь остановиться на пару дней, — тихо говорю я ей.

Поделиться своей историей — значит вызвать вопросы, а вопросы привели бы к расследованиям. Я не хотела, чтобы люди копались во мне или моем прошлом, я не хотела ничего, что могло бы привести его к нам. Я не могла так рисковать.

Она изучает мое лицо, ее губы печально опускаются.

— Я позвонила заранее, сказала им, что ты свяжешься с ними. У них будет готов номер в течение часа.

Слезы наворачиваются на мои глаза:

— Спасибо тебе.

— Ну что ж, — она встает, все сочувствие, которое было на ее лице, исчезло мгновение спустя, и теперь она сияет. — Что я могу предложить вам обеим?

Харпер заказывает макароны, когда я выбираю рыбу, и девушка даже приносит несколько раскрасок, чтобы развлечь Харпер, пока мы ждем.

Я почувствовала, что немного расслабляюсь, по мере того как тепло этого места уносит тревогу, которую я таила в себе три дня, и в комнате становится все громче и громче, шок от моего прибытия теперь прошел.

Мы с Харпер едим, и я плачу за еду, прежде чем собрать все сумки. Я позвонила в гостиницу после того, как девушка ушла от нас, чтобы сделать заказ, и она была права, пожилая женщина по телефону пообещала, что для нас есть номер, и будет готов, когда мы прийдем.

— Я провожу вас! — та же девушка, которая обслуживала нас в закусочной, быстро подходит к нам: — Кстати, меня зовут Имоджен, а тот мужчина, который продолжает пялиться — мой муж Шон. Не обращай на него внимания, он просто защитник.