Предполагалось, что я проведу день с Грейс и Лео, но позвонил мой брат, и ему не потребовалось долго убеждать, чтобы уговорить меня выполнить задание, которое ему только что поручили. Три ценные мишени с ценником в сто тысяч за каждую голову. Разделить поровну между мной и моим братом было несложно. Пока работа не была выполнена, деньги не были переведены, и я каким-то образом убедил Грейс пойти со мной, солгав о том, что выполняю поручение и оно будет выполнено примерно через час. Я не ошибся со временем, но не проверил погоду, не проверил, не надвигается ли шторм, и именно моя недостаточная осмотрительность закончилась трагедией.

Я чувствовал, что задыхаюсь перед могилами, мои легкие изо всех сил пытались вдохнуть достаточное количество кислорода, поскольку все вокруг отключалось, а стены надвигались.

Но потом я чувствую этот запах, почти призрачный шепот аромата. Весна. Обещание полевых цветов и теплого дождя, и эти узелки немного ослабевают.

Я оседаю на холодную землю, вспоминая машину и Майю, ее синяки, ее мягкую натуру, которая, кажется, скрывает тлеющий огонь, который, если его разжечь, я не сомневался, может разгореться.

Итак, я сосредотачиваюсь на ней, таинственной женщине, которая сбежала на лодке со своей маленькой дочерью, чтобы остаться на материке.

Определенно.

Она сбежала.

Но от чего она убегала, задавался я вопросом, когда снова начал убирать надгробия, проводя руками по именам, аккуратно выгравированным на камне.

Любопытство — это сука, не так ли?

Оно сидит на краю сознания, заставляя вас смотреть немного больше, немного глубже, соблазняя вас маленькими проблесками, чтобы удержать ваше внимание.

Меня не удивило, что эта женщина оказалась в руках Рути, эта женщина была заботливой, не имело значения, как и кто, она помогала. Я должен был предвидеть это, когда приехал в сторожку сегодня утром, но все равно был удивлен, когда увидел их.

Но то, что меня интригует, — это прошлое, события, которые привели к этому моменту, и то, как много Майя скрывает под своей мягкой и тихой внешностью.

Теперь, когда боль притупилась до знакомой постоянной пульсации, к которой привык, я собираю чистящие средства и возвращаюсь к грузовику, когда начинают падать первые ледяные капли дождя. Я слышал плеск волн, море становилось неспокойным и неумолимым, а ветер набирал силу. Я был уверен, что это будет ужасный шторм.

К тому времени, когда я останавливаюсь на обочине возле магазина, дождь уже такой сильный, что дороги начало затоплять, а деревья гнутся под порывами ветра, угрожая сломаться. Но я сижу там пять минут, потом десять, жду, наблюдаю, но женщина не появляется.

— Черт возьми, — ворчу я, выключая двигатель и направляясь внутрь, прикрываясь от шторма.

Прошло не меньше часа с тех пор, как я высадил ее, и хотя это был самый большой магазин в городе, он был не таким большим, она уже должна была закончить.

Когда я захожу внутрь, там почти пусто, с ботинок капает вода на линолеумный пол.

Я обыскиваю каждый проход в поисках нее, и при таком расположении ее было бы невозможно не заметить. Ее здесь больше не было.

Чтобы дойти отсюда до коттеджа, потребуется по меньшей мере двадцать минут, но в такую погоду хрен знает, сколько еще.

— Черт возьми, женщина, — ругаюсь я, забираясь в грузовик.

Я медленно направляюсь обратно к домику, прищурившись, смотрю в окно, высматривая одиноко идущую фигуру, и когда я замечаю ее, промокшую с головы до ног, с несколькими сумками в руках, пытающуюся бороться с ветром, что-то во мне щелкает.

Не знаю что, но мне это чертовски не понравилось.

— Майя! — я кричу, останавливаясь: — Залезай в чертов грузовик!

— Я в порядке, — упрямо отвечает она.

— Залезай в грузовик, женщина.

— Не смей, блядь, называть меня женщиной, — огрызается она в ответ, прежде чем тут же застыть, напрягая позвоночник. — Прости.

Мои брови хмурятся:

— Что?

— Это было грубо.

— Залезай в грузовик, — приказываю я снова, почему-то мягче, чем раньше.

В конце концов, я не хотел, чтобы она замерзла до смерти.

Я беру у нее сумки, которые она сразу отдает, кладу их на заднее сиденье и наблюдаю, пока она, наконец, не забирается на пассажирское сиденье:

— Я намочу твои сиденья.

— Мне все равно, — ворчу я в ответ, протягивая руку вперед, чтобы включить печь в машине. — Тебе не следовало гулять в такую погоду, почему ты не подождала?

Тишина отвечает мне. Бросив взгляд через салон, я вижу, что она опирается на дверцу, сохраняя между нами как можно больше расстояния, и смотрит в окно.

— Ты меня слышала?

— Я не знала, как долго ты задержишься. Когда я уходила, дождя не было.

— Штормы здесь налетают быстро, — говорю я ей, — Будь внимательна.

Она смотрит на меня, ее темные брови низко нависают над зелеными глазами, с волос стекает вода на лицо, и она открывает рот, чтобы заговорить, но затем снова закрывает его, повторяя движение, прежде чем у нее вырывается вздох, и она отвечает простым: «Хорошо».

Семь

Прошла неделя.

Целая неделя пребывания под крышей Рути, с завтраком по утрам и укладыванием спать Харпер, неделя исцеления и в то же время неудачи.