Та же похоть? Ведь я не взял то, чего хотел. Но ведь сейчас я не смотрел на Элеонору как на предмет желания, я смотрел на нее как-то по-другому…

— Я пойду спать, Адриан, – неожиданно сказала она и снова странно на меня посмотрела. – Завтра трудный день.

Я сделал шаг в сторону.

— Доброй ночи, – пожелал я.

— Доброй ночи, – ответила она.

Я опустил взгляд на занавески, делая вид, что любуюсь подарком. Но на самом деле я просто не мог смотреть, как она уходит, даже спать. Ведь понимал, что скоро она так же уйдет, и уже навсегда.

«Это точно была похоть, похоть и привычка», — сказал себе я, проведя пальцем по вышитому на синей ткани солнцу.

***

— О таком не говорят, Элеонора, такое мечтаешь забыть, – сказала в конце рассказа Пэгги. — Но я хочу, чтобы ты знала все, чтобы смогла сделать выводы. Я хочу, чтобы ты знала, что у тебя всегда есть выбор, Элеонора.

Теперь мне стало понятно отношение Пэгги к Адриану, к его предложению, и ее отчаянное желание отстоять свою независимость. Он делала это даже не для себя, а для меня.

И я вновь убедилась, какой она замечательный человек. Несмотря на всё, что ей пришлось пережить.

Рассказ дался мне очень тяжело. Я слушала со слезами всю дорогу, но как только Пэгги закончила, она не дала мне ее пожалеть или обнять.

Нянюшка открыла карету и вышла на улицу, очень быстро. Удивительно, но только тогда я заметила, что мы приехали.

Новый домик Пэгги оказался маленьким, но очень приличным. У него, по крайней мере, была хорошая крыша и две уютных спальни.

Я помогла Пэгги с вещами. Не хотелось, чтобы она уезжала, но я приняла это. Понимала, что переубедить ее будет невозможно.

Мы немного поговорили о работе, о новом доме и даже попили отвар, который Пэгги уже закупила в количестве для двух людей. Здесь все было на двоих, Пэгги и правда была готова к моему переезду.

О ее прошлом мы не говорили, я видела, что ей больно об этом вспоминать, и она скорее сделала исключение, чем излила душу.

Когда на улице начало темнеть я поняла, что пора возвращаться к герцогу, гадая, дома он или все еще с Тианой.

Я боялась, что Пэгги будет осуждать. Но считала важным выполнить наш договор.

Наша история с Адрианом другая, совсем другая. Он ведь даже целовать меня не стал. Я сделала определенные выводы, как должна держаться. Но в остальном приняла решение выполнить договор. Адриан после всего сделанного для меня заслуживал, чтобы я исполнила свои обязательства.

А то, что я влюбилась, это моя ошибка. Он ведь ничего мне не обещал и с самого начала сообщил о своих планах, как и о том, что у него нет чувств.

Пэгги обняла меня на прощание и еще раз напомнила, что у меня есть она, есть свой дом и есть выбор.

— Я очень это ценю, — ответила нянюшке с улыбкой, хотя внутри что-то ломалось.

Я была в странном настроении. Было больно за Пэгги, больно из-за Адриана и совершенно одиноко. Особенно когда я оказалась в большом пустом доме.

Поэтому я взяла в руки занавески и решила доделать подарок. Скоро мы с герцогом расстанемся, и я все еще хотела подарить ему эти занавески.

Да и девать мне их было некуда. Если заберу с собой, они будут напоминать о нем целую вечность. А я хотела избежать этих мучений.

Нет, как только закончу этот договор, получу деньги, мы с Пэгги уедем и начнем новую жизнь. Я не хочу жить в месте, в котором переживала только потери.

Возможно ли представить, что я буду идти по улице и встречу Адриана и Тиану? Она скривится, а он наверняка сделает вид, что мы никогда и не были знакомы.

Только от одной мысли внутри все сковало холодом.

Я работала как можно скорее, желая закончить этот подарок. Для меня это стало символом прощания с герцогом.

И как только я поняла, что закончила, позволила себе отложить иголку с ниткой и немного поплакать. Я ведь юная девушка, могу ведь хоть немного облегчить душу. Особенно когда одна и никого нет рядом.

Но стоило позволить себе слабость и зажмуриться, как на коленях оказалось что-то теплое и пушистое. Я открыла глаза и встретилась с двумя огромными желтыми глазами.

Кот тут же ткнулся мордочкой мне в живот, призывая его погладить, и я положила ладонь на его голову, позволяя пальцам проникать под густую шерсть. Кот замурлыкал, громко и приятно. Было в его мурлыканье что-то такое утешающее.

Неожиданно для себя я успокоилась. Все плохое словно осталось позади. Может, на меня так подействовал кот, а может, то, что я оказалась не одна в этом доме.

— Ты очень красивый, – сказала я, продолжая гладить, – и, очевидно, умный.

Кот ласку принимал с огромным удовольствием. Я наконец стала понимать женщин, которые после неудач в личной жизни заводят себе много кошек и котов.

Но вдруг кот перестал мурлыкать. Он навострил уши и посмотрел вбок, на дверь. Адриан вернулся, сразу поняла я. Странно, я так увлеклась, что не заметила даже стука колёс кареты.