Слезы снова подступили к глазам. Пэгги бросила сумку с тканями и тут же оказалась рядом.

— О, нет, милая, – сказала она. – Я лишь хочу дать тебе выбор.

— Выбор?! – уже с истерикой спросила я. Какой у меня может быть выбор? Неужели единственный и самый дорогой человек бросает меня?

— Элеонора, — Пэгги неожиданно стала серьёзной, она подхватила пару сумок и продолжила, – я ведь никогда не рассказывала о себе. Если поможешь мне с сумками, по дороге в дом я расскажу весьма интересную историю. И она многое расставит по местам.

Пэгги

Странная мода сейчас у юных девушек. Они предпочитают платья ампир или корсеты, которые совсем не утягивают фигуры. В мое время фигура должна была помещаться в руках мужчины, а юбка должна была быть настолько пышной, чтобы в ней сложно было двигаться. Ну и пускай это неудобно, зато как красиво!

Иногда матушка покупала газеты с новостями, и я вырезала из них фотографии красивых девушек в тех самых юбках, с белыми от пудры лицами. Я мечтала о такой жизни, о том, как мою руку будет целовать достойный лорд, а на моей талии будет утягивающий корсет. Я бы ценила это, а не жаловалась по пустякам и плакала, что нельзя съесть лишний пирожок, как делали это капризные аристократки, у которых я служила. Как глупы и наивны были мои желания…

Мне пришлось рано начать работать, а если точнее, то лет в четырнадцать я начала прислуживать. Сделала это по велению матери, большую часть своих денег отсылала ей.

Я считала свою работу крайне нужной и полезной. Помимо оклада я получала бесценные знания. Например, нянюшки моих подопечных делились со мной знаниями этикета. А на уроках танцев я и сама могла запомнить некоторые движения.

Мне нравилось работать именно с молодыми аристократками, ведь именно от них я могла научиться чему-то новому. Юная леди не поймет, если я возьму ее дорогую книгу по этикету. Она не посчитает это важным, скорее, решит, что так и нужно.

Будучи еще сама достаточно юной, я не любила нигде задерживаться больше двух лет. И уже к двадцати сменила трёх подопечных, при этом имела отличные рекомендации, хоть и работала в разных городах.

Да и матушка меня подгоняла. Она считала, что чем больше у меня рекомендательных писем, тем выше я могу получать оклад. Матушка была единственным человеком в моей жизни, и я желала ее любви и похвалы. Получить ее можно было, только отправив большую часть оклада.

Так я попала в Корнвелл, в семью молодого лорда Стивена Нелла. Еще при первой встрече я отметила, как он красив. Высокий, худощавый, как положено аристократу, с тонкими губами и маленьким носом. Совсем не похож на мужчин из рабочих семей.

У него была бледная кожа, кучерявые черные волосы и голубые глаза. Он искал прислугу для младшей сестры. Его родители недавно почили, и ему была необходима няня и служанка.

Больше всего меня смутило жалование, оно было неприлично большим. Из-за такого высокого оклада желающих на место няни и служанки было много. Но в тот день на собеседовании мне показалось, что он смотрел на меня как-то по-особенному. Я подумала, что он оценил мои рекомендательные письма. Жаль… Но дело было совсем в другом.

Сесиль оказалась капризным ребенком. Но вместо того чтобы посвящать все время ей, как и положено служанке, большую часть моего распорядка дня занимал сам лорд Нелл. И это была вовсе не моя инициатива.

Бывало, он просил посидеть с ним в библиотеке или приглашал вместе поужинать. Вскоре он стал позволять себе больше, мог невзначай коснуться руки или даже талии.

Я писала об этом в письмах матери, но она велела быть ласковой и доброй, чтобы не разгневать лорда.

Я была неопытна в таких делах. Но это не может служить мне оправданием.

Однажды он поцеловал меня. Тогда я испуганно сбежала. На следующий день он поймал меня в коридоре и признался в любви. Он клялся, что будет любить мня всегда, что оденет в лучшие платья и подарит лучшие украшения.

И он снова меня поцеловал. И как он целовал… Страстно, искренне, словно испивал меня как ценное вино. Дело было не в деньгах, нет. Дело было в моей глупости. Я позволила себе верить в сказку, которой никогда не было.

В тот момент мне нужен был взрослый и рассудительный человек, который бы сказал мне, что я совершила глупость. Но, увы, матушку интересовало в моих письмах только то, что теперь мне платили больше.

Содержанкам ведь всегда платят больше.

Молодость — это когда ты наслаждаешься пышными юбками и тугими корсетами и совсем не думаешь о том, что платишь за это слишком высокую цену.

Слуги заметили этот роман первыми. Я перестала быть для них своей, они шептались, не желали со мной обедать и начали вести сея слишком отстранённо.

Аристократы заметили наш роман значительно позже. Стивен ведь не женился.

Он считал, что брак — это глупость. И часто говорил, что мы с ним намного больше, чем какие-то глупые традиции и обычаи. Наши чувства выше!