— С ней все хорошо, – честно сказал я, – она спит. И ближе к обеду я ее привезу.

— Но что же случилось?

Я видел, что она ждала объяснений, но считал, что это выше дозволенного. Элеонора должна была объясниться сама.

— Она сама вам расскажет, – сказал, уверенный в своем решении.

— С ней точно все в порядке?

— Да.

— Ну она у меня получит, – фыркнула женщина, но без задора. Я видел, что волнение никуда не пропало с ее лица.

Нужно было ехать домой, поэтому быстро распрощался, дав обещание отправить леди Фокс обратно как можно быстрее.

Вернувшись, почувствовал запах еды, а значит, пришла Герда, моя единственная служанка. Она готовила для меня. Приходила по расписанию и имела запасной ключ.

Мне нравилось в Герде то, что я ее не замечал: девушка приходила и уходила всегда строго в положенное время. Мы крайне редко встречались в холле и когда подходило время оплаты. Это меня более чем устраивало.

Так как Элеонора еще спала, привел себя в порядок и велел ворону проследить за ней. Он со своей задачей справился, и когда леди Фокс проснулась, я уже был готов встретить ее для серьезного разговора.

Хотя, увидев ее снова в этом платье, вернулся ко вчерашним мыслям об интересе, который она у меня вызывает.

Даже с растрепанными волосами и перепуганными глазами я посчитал ее привлекательной, весьма подходящей на роль даже настоящей любовницы. Да, пожалуй, я бы мог ее представить в роли своей настоящей любовницы. Вот только вряд ли бы девушка на эту роль согласилась. Хотя вчера я почувствовал взаимное влечение между нами…

Разговор прошел интересно. Я сделал выводы о собственных ошибках. Удивительным образом забыл, что женщины существа весьма хрупкие и ранимые.

Всего пара слов в ее адрес, истолкованных неправильно, и вот она уже считает себя непривлекательной. Всего один поступок, и она уже принимает зелье.

Так дело не пойдет. Нам нужно двигаться вперед. Мы совсем не похожи на любовников, между нами нет страсти.

Так почему бы не заместить это хотя бы доверием? Но Элеонора от моего намека уклонилась.

Я хотел услышать историю ее свадьбы, но решил дать время мне ее рассказать. Теперь это уже было не праздным интересом, я должен был знать, с чем имею дело.

Пока я успокоил себя тем, что, по крайней мере, девушка рассудительна и испытывает вину, искренне раскаивается. Этого достаточно на сегодня.

После слов о Пэгги Элеонора потеряла аппетит. Пара ложек каши, и она была готова ехать домой.

Пока мы шли к карете, обменялись парой общих фраз:

— Ты можешь обратиться ко мне с любой просьбой, – сказал я напоследок, помогая ей подняться и чувствуя тепло от пальцев рук.

— Благодарю, – ответила она.

— Когда настанет очередь следующего приема, я приеду, – дал я знать.

— Да, так будет лучше, – сказала она, явно переживая. Они с Пэгги были дороги друг другу, я это уловил и принял к сведению.

Мы попрощались, и она уехала. Я решил посвятить день работе. И заперся в кабинете. Планировал просидеть там до самой ночи и даже пропустить обед. Но уже вечером фамильяр оповестил, что ко мне прибыли гости.

В дверь снова колотили, и, открывая, я уже знал, кого увижу. Вот только причина столь позднего визита оказалась для меня сюрпризом.

Глава 12

С такой головной болью работать я бы не смогла. Поэтому сразу поехала домой. О том, что со мной все хорошо, любимая нянюшка уже была предупреждена. А выслушивать заслуженные обвинения в лавке и с головной болью я не хотела.

Поэтому, приехав домой, решила направить остаток сил, чтобы задобрить Пэгги. Я убралась, приготовила ужин и заварила успокоительный отвар к ее приходу. Это должно было хоть немного расположить нянюшку к разговору.

И все, что осталось, это сидеть в нашей крохотной столовой, смотреть на часы и ждать расплаты.

Когда колокольчик звякнул, я сразу же вышла в холл и столкнулась с Пэгги.

Увидев меня, она сделалась непривычно хмурой и недовольной. В ее руках была стопка счетов, она положила их на маленький столик в холле. Думаю, счета тоже послужили поводом для плохого настроения. Неудачный день, как ни посмотри.

— Я ужин приготовила, – улыбнулась, но Пэгги не ответила. И это при том, что обычно она была очень общительна.

— Ты злишься на меня? — спросила я очевидное, чувствуя себя пятилетним ребенком. Я всегда так чувствовала себя, стоило обидеть Пэгги.

— Я всю ночь себе места не находила, – сказала она с болью. – Так и не смогла заснуть, Элеонора.

— Прости меня, пожалуйста. Я наделала глупостей, но больше всего мне стыдно, что заставила тебя переживать.

Я прикусила щеку. Было очень совестно. За весь вечер я ни разу не подумала о Пэгги, как и ночью. И зелье не служило весомым оправданием. Ведь я сделала больно единственному родному человеку, который воспитывал меня с самого детства и не бросил в самый трудный период.