По дороге в столовую я пыталась понять, что именно в этом доме производило на меня отталкивающее впечатление.

Мебель из темного дерева, картины, ковровая дорожка и темные занавески. Первым делом мысль пала на занавески: кто вообще вешает такие темные пугающие портьеры? Но когда я вошла на кухню, все же поняла, что дело не в них.

Меня отталкивала идеальность этого места. Никаких маленьких статуэток, никаких узоров на занавесках или коврах. Все было однотонным, серым, скучным.

И, вместе с тем, не было и маленького налета пыли. Все вокруг было чистым настолько, что, казалось, здесь протиралась пыль каждые несколько часов.

Даже столовая не порадовала уютом. Идеально разложенные предметы, такие же темные занавески и вид на двор, который поражал своим безжизненным пейзажем.

Все в этом месте словно умерло.

— У тебя хорошие слуги, — сказала я, когда Адриан выдвинул передо мной стул. Так я постаралась начать непринуждённую беседу, прежде чем перейти к претензиям. – В доме очень чисто.

«Даже слишком».

— У меня нет слуг, – сказал он, присев, напротив.

— А как же ты тогда поддерживаешь здесь чистоту? – искренне удивилась я.

— Сам, – ответил он.

Я представила Адриана с тряпкой в руках, и что-то отразилось в моем взгляде, что он пояснил:

— Это не сложно, если ничего не трогать.

— А как же тогда жить? – недоуменно спросила я. Адриан кинул на меня взгляд, взял в руки салфетку и расстелил на своих коленках.

— Аккуратно, – ответил он.

Я сделала, как и он, и потянулась к каше. На столе была овсянка, фрукты, ягоды и свежий подрумяненный хлеб с маслом. А еще стояло серебряное блюдо, накрытое крышкой. Я не рискнула к нему потянуться, это было неприлично до тех пор, пока этого не сделает хозяин.

Интересно, Адриан кашу сам сварил? Я уже хотела задать вопрос, но Кейм меня опередил.

— Так в чем же я виноват, Элеонора?

Адриан вскинул бровь и внимательно на меня посмотрел. И зачем было портить утро? Мы ведь так хорошо разговаривали!

— Ну, во-первых, твои слова в карете оскорбили меня, – начала вспоминать все моменты, которые меня расстроили.

— Слова в карете… – Адриан нахмурился, должно быть, желая вспомнить.

— «Никто не поверит, что ты моя любовница», «другого выбора у меня нет», «не такой, какая ты сейчас».

Я даже положила ложку и скрестила руки на груди от накрывшего меня негодования. Но Адриан выглядел так, словно ничего не помнил. Его брови слегка сдвинулись к переносице.

— И в чем же я не прав? Что именно оскорбило тебя? – по виду он и правда недоумевал.

— Твои намеки, что я настолько плоха, что даже в любовницы не гожусь, — сказала, призывая к его совести. — Если выхода другого нет, зачем ты это сказал? Мне не нужно знать, как я плоха в твоем представлении…

А вот теперь брови Адриана поползли вверх, он оперся одной рукой о столешницу.

— Так, я, видно, забыл, как женщины умело перебирают слова и вытаскивают из них то, чего нет.

— И снова ты говоришь загадками! – возмутилась я. – Почему нельзя объяснять понятно?

Адриан хмыкнул и сказал:

— Элеонора, я имел в виду, что ты выглядишь слишком невинной, чтобы люди приняли тебя за девушку, которая могла стать любовницей.

Адриан внимательно в меня всмотрелся, а я покраснела.

— Знаешь, ты мог бы сказать по-нормальному, – сказала я, стараясь не сдаваться.

— Я забыл, каково это — разговаривать с женщиной, – устало ответил он. И спустил руку со стола.

— Но у тебя же были любовницы, – напомнила я.

— Им было все равно, что я скажу. Не знаю, понимали они меня или нет, но за подаренные безделушки всегда улыбались. И я забыл, что с кем-то бывает не так.

Спокойный и ровный голос Адриана в совокупности с полученной информацией производил угнетающее впечатление. Это звучало грустно. Все же я не могла понять, зачем покупать любовь… Хотя любовницы нужны не для высоких чувств и разговоров.

— Продолжим? – спросил он. – Было ли что-то еще, что тебя задело?

— Да, — ответила я, не уверенная, насколько имею право возмущаться тем, что крутилось в голове.

— Говори, я готов слушать, – убедительно сказал он, и я решилась.

— Мне неприятно, что ты не дал мне выбора, что надеть, – в этот раз я потупила взор и принялась рассматривать ягоды в каше. Имела ли я право возмущаться, что купивший меня мужчина подбирал гардероб? Наверное, нет. Но меня это все нервировало. – Я хотела посмотреть фасон платья, но мне не дали. А я сильно нервничала и чувствовала, что ничего не могу контролировать, даже свою одежду. А еще это письмо, в котором толком ничего не понятно, и вопросов даже не задать. Ты ведь мог приехать, все объяснить, мы могли бы вместе выбрать фасон.