— Детективом стала год назад.

— Если не секрет, сколько вам лет?

— Двадцать шесть.

— Значит, вы один из самых молодых детективов в нью-йоркской полиции. Поздравляю, серьёзное достижение. А коллеги как относят...

— Нам нужно, чтобы ваша клиентка явилась и ответила на вопросы, — перебила она.

— Она арестована?

Молчание. Потом:

— Сейчас нет.

— Уверены, что не хотите обсудить погоду? Если продержите меня на линии ещё десять минут, я смогу выставить клиентке счёт за полные полчаса.

На другом конце вздохнули.

— Значит, она не придёт?

— Теперь понимаю, как вам удалось так рано стать детективом.

Раздался громкий ЩЕЛЧОК. Сейчас такой услышишь только от человека, который с размаху кладёт на рычаг трубку офисного телефона.

Чёрт, как же мне не хватало этого звука.

— Она на тебя разозлилась? — спросила Дениз.

— На некоторых людей я так действую. — Я оглядел офис. Здесь были только Гарри и Кларенс. — Где Блок?

— В Чайнатауне. У неё частное поручение.

— Что она там делает?

— Пытается, чтобы её ограбили.

— Ты говоришь так, будто это должно мне что-то объяснить.

— Ну, сам знаешь нашу Блок.

Глава 7

Блок

Нью-Йорк, как и любой город, меняется под влиянием решений властей, миграции, экономики, общественных и культурных сдвигов, политических землетрясений. Итог обычно неоднозначен. Но нынешние времена казались мрачнее многих прежних трудных периодов.

Уровень преступности, из-за которого в семидесятых и восьмидесятых некоторые районы города были закрыты даже для копов, снова резко вырос. Настолько, что ни полиция, ни мэрия, ни окружная прокуратура не могли провернуть привычный трюк — подкрасить статистику, чтобы всё выглядело гораздо лучше, чем на самом деле.

Об этом говорили в новостях. Каждый день.

Становилось больше грабежей, убийств, краж со взломом, сексуальных преступлений и нападений на почве ненависти. Рост продолжался давно. Но пока вода в кастрюле не забурлит, никто не замечает, что его варят.

Манхэттен вот-вот должен был закипеть.

Полицейских не хватало. Для тех, у кого нет будущего, тормозов и ясных отношений с законом, настало настоящее Рождество. И это ещё речь только о правительстве.

На Блок были бейсболка «Янкиз» и тёмные очки, синие джинсы, ботинки «Док Мартенс» и привычный синий пиджак поверх белой футболки. С плеча свисала сумка для ноутбука. С телефоном в руке и открытой картой она шла по Мотт-стрит. В Чайнатауне на квадратный километр приходится больше жителей китайского происхождения, чем где-либо ещё в западном мире. Туристы его обожают, как и ньюйоркцы, ценящие вкусную еду, дружелюбных людей и яркие улицы.

В этот час улицы были полны туристов.

И Блок выглядела одной из них.

Намеренно.

Она остановилась, подняла взгляд на здания, потом вновь уставилась в телефон — будто пыталась сориентироваться. На самом деле из-под тёмных очков Блок следила за четырьмя белыми парнями, которые курили у китайского ресторана Манна. Прикидывала, кто из них подбежит сзади и вырвет сумку, а кто схватит телефон.

Кажется, они уже распределили роли. Здоровяк в майке «Никс» возьмёт сумку, самый мелкий — телефон. Телефон можно выхватить и убежать, а для сумки нужна грубая сила.

Блок повернулась к ним спиной и сделала вид, что сверяется с картой. Встала лицом к витрине китайской продуктовой лавки и через отражение следила за двумя мужчинами, переходившими к ней улицу. Маленький был с бритой головой, в чёрных спортивных штанах и чёрной футболке. Пересекая дорогу, он взял левее, чтобы подбежать с левой стороны, на ходу вырвать телефон и умчаться. Следом здоровяк ударит сзади и заберёт сумку.

Таков был их план.

Мелкий исчез из отражения, но Блок услышала, как по тротуару зашлёпали его кроссовки. Он разбегался.

Блок напряглась.

Она не нервничала.

Готовилась.

Телефон в вытянутой левой руке. Вес перенесён на правую ногу.

Мелкий приближался слева. До неё оставалось метра три.

Когда он шагнул вперёд, Блок перенесла вес на левую ногу. По инерции выбросила вперёд правый ботинок пяткой вниз и резко наступила.

Важен был точный миг: попасть под ногу бегущего на полной скорости человека.

Ботинок ударил сверху по его ступне. Стой он на месте, ощутил бы только боль. Но он бежал. Тело продолжило лететь вперёд, а ступня осталась намертво прижата к асфальту.

Треск разорвавшегося ахиллова сухожилия прозвучал громче, чем хруст мелких костей стопы и даже вывихнутой лодыжки. Крупные сухожилия рвутся со звуком выстрела. Парень рухнул лицом на тротуар и со скрежетом проскользил ещё полтора метра, оставив за собой кровавый след от изуродованного лица.