– Он также нужен для двух вещей. Раствор в резервуаре содержит депиляторный компонент, который удаляет волосы с тела, подавляя волосяные фолликулы. Волосы с лица я удалил бритьём и электролизом. Но наибольший интерес представляет компонент, смягчающий кости его скелета и направляющий процесс образования костей, превращая последние в гибкие хрящи, которые характерны женскому организму. Он содействует выщелачиванию кальция и фосфора из его костей, Марк-Крайер. Когда скелет Безмятежного полностью станет состоять из хрящей, а также будет достигнуто состояние пойкилотермальности, я возьмусь за нож.

Лицо Прендика, взглянувшего на меня, имело уставший и равнодушный вид.

– После того, как я выну его из раствора, предстоят ещё два или три месяца работы. Возможно на Рождество я вручу тебе эту хищную тварь, которую мы произведём вместе. Мы родим акулу.

– Да, возможно, – сказал я, и ушёл, оставив Прендика наедине со своей работой.

Под охраной я вернулся во Дворец Наварха. Я не посещал Больничный Дом почти две недели, но Ивз почти каждое утро приходил во Дворец и виделся со мной. За это время, что я не посещал затопленный сектор хирургии, я постарался укрепить свои рычаги власти и добиться расположения населения, которое помнило не столько Наварха, сколько Осторожного Безмятежного. Многое из этого мне удалось во время публичной церемонии кремации, на которой я председательствовал от начала и до конца.

Я произнёс бесстрастную поминальную речь о праве людей по своей воле провести свою жизнь в рамках, установленных законами, а потом прочитал собравшейся толпе, облачённой в свои яркие жёлтые и алые траурные одеяния, маленькую главу из своей незаконченной поэмы Архипелаги.

Гроб оставался закрытым в течение всей церемонии, даже когда он был выставлен для всеобщего обозрения на внешнем дворе крематория. Когда гроб был сожжён в пекле невероятных температур, образовался королевский пепел, который, однако, не принадлежал Безмятежному, а содержал обугленные останки незаконнорожденной морской выдры, которая некогда была Эммануэлем Хуэртой.

Я приказал Прендику убить Хуэрту самым безболезненным способом, какой он только мог изобрести, и утром перед прощальными ритуалами для Безмятежного, Ивз дал старому рыбаку смертельную дозу анодина. Его тело мы поместили в гроб Наварха, чтобы совершить государственный похоронный ритуал. Никто не засомневался в нашей выдумке, и никто не пожелал бросить последний взгляд на труп правителя.

В первые недели после похорон всё шло хорошо. Люди приняли меня, совет поддерживал все мои пожелания, Молиньер и его жандармы следовали за мной по пятам, демонстрируя непревзойдённое усердие.

Я не возвращался в Питоновое поместье. Я не покидал пределов города. Прендик приходил во Фруктовый Сад каждый вечер и гулял среди деревьев с Мелантой, чтобы составить ей компанию и убавить её страхи по поводу своей интенсивной работы в Больничном Доме. Но мне не хотелось приходить в Питоновое поместье – слишком много воспоминаний охватывали меня, стоило мне переступить его порог. Ароматы древних духóв и постоянно обновляющегося моря охватывали меня, заставляя вновь вспомнить мощное слияние двух сердец, и это переживание всегда причиняло мне боль.

Тем не менее, я виделся с Прендиком часто. Я встречался с ним в затопленном хирургическом отделении, где он продолжал формировать из Безмятежного ихтиоидное существо, напоминающее акулу. Он орудовал скальпелем, формируя наружные образования. Прендик отрезал гениталии Наварха и придал его раздвоенной нижней части фигуры выпрямленную упругую форму рыбы. Работая с размягчённым черепом Безмятежного, Прендик соединил тот с туловищем, избавив фигуру шеи. Он также распрямил выдававшийся человеческий нос и развёл глазницы с глазами по обеим сторонам обтекаемой акульей морды.

Отец Марины позаботился о том, чтобы из существующего человека с помощью ножа родить существо, принадлежащее отряду Selachii (Акулы). Я даже начал верить, что такой человек, как Осторожный Безмятежный, и не жил вообще в Принесённом Ветром – существо, лежавшее на операционном столе Прендика не имело ничего похожего с каким-нибудь человеком, которого я встречал когда-либо. Эта влажная серая плоть с вкраплениями голубого отдавала мрамором, эта смеющаяся рожа демонстрировала ухмылку музейного ужаса. Изменения происходили ошеломляюще успешно. И хотя была середина ноября, предстояло ещё сделать много вивисекционной работы.

А в середине ноября я начал создавать себе врагов.

Молиньер не понимал, почему я запрещаю своим телохранителям спускаться вместе со мной в затопленное отделение хирургии. Я уверял, что сложность экспериментов моего друга требует безукоризненного хирургического окружения.

Зачем тогда Наварх так часто спускается в операционный зал? Зачем он так глубоко интересуется вивисекцией?