Белые выдры детства

МайклБишоп

Утверждалось, что главная задача научной фантастики - заглядывать в будущее, и что современная научная фантастика уделяет слишком много внимания актуальности сегодняшних проблем. В этой жалобе есть определенный резон, достаточный для того, чтобы мы были особенно рады предложить эту новеллу писателя, все еще относительно нового для научной фантастики, историю, которая действительно создает новые общества, новые проблемы, в повествовании, которое является одновременно тревожным и убедительным.

“The F&SF”, July 1973, p. 5

Майкл Бишоп. Белые выдры детства

© Michael Bishop. The White Otters of Childhood, "The Magazine of Fantasy and Science Fiction", July 1973

I

Ветер пронёсся по океану, принеся с собой мелкий белый порошок. Он оседал на волнах, которые выносили на берег вместе с деревянными корягами мёртвых креветок. Затем они выбросили и дохлых мерлангов. Акула уплыла на глубоководье, где вывела потомство в чистых, холодных течениях. Она была очень голодна в то время.

Уолтер М. Миллер-младший

Шёл год Господа Нашего 5309. Или мы так считали. Из моря мы вышли и в море вернулись.

Я веду хронику как потрясений нашего правления здесь в Стране Принесённого Ветром, так и потрясений моего духа. Я прибегаю к помощи книг. И хотя человечество сократилось до двух миллионов, которые все обитают на этом острове, знание Прошлого хранится в огромной Затонувшей Библиотеке на дне залива Прелестный Угольный Мешок, у берегов которого раскинулся наш город. Ведь я был Главным литературным консультантом Затонувшей Библиотеки, а также одним из ведущих советников Наварха в Принесённом Ветром. В затонувшей Библиотеке хранятся манускрипты, которые написали даже не первые древние, что инициировали первый холокост. Эти книги находились в ней более трёх тысяч лет. Многим из них мы обязаны археологии, а также упорству Совершенных. И потому эти книги раскрываются передо мной со всей ясностью. Я знаю несколько диалектов, на которых говорили ещё до первого холокоста, и несколько диалектов, на которых говорили перед вторым огненным дождём, случившимся спустя полторы тысячи лет после первого. Я считаю себя хорошо знающим обычаи людей.

Спустя этого второго холокоста также уже прошли полторы тысячи лет – с момента выпадения всё устилающего пепла и наступления сезона голода акул. Акулы продолжают процветать в мире, хотя мы сильно подзабыли их гладкие тела, скошенные отсекающие рты, поросячие злобные глаза. Мы подзабыли о них потому, что акулы избегали вод, омывавших наш родной (как принято говорить) остров Петля Охранника, расположенный в гряде Антильских островов. Они вероятно чувствуют, что этот последний осколок человечества обитает здесь, пленённый зверством куда более ужасающим, чем их акулье братство.

Но акулы всё ещё существуют. Плывя в открытой лодке по морю, я имел честь видеть, как их плавники вспарывали сапфировые воды. Подобно лезвию, вспарывающему плоть. Меня зовут Марк-Крайер Рейнз. Я – обвиняющая совесть вида, который два раза пытался уничтожить сам себя.

Я, Марк-Крайер Рейнз являюсь поэтом, всадником, моряком, антикваром, филологом, мистиком, дипломатом, специалистом по естественной истории, советником, изгнанником, любовником, мужем, простофилей, вдовцом, негодником и, наконец, мстителем.

Сорок восемь лет я жил так, словно наша общность была единственным средством на пути к едва достижимой победе сверкающей чернотой язвы наших коллективных душ. В этот теперешний сорок девятый год (малый критический, если вы верите в нумерологию) я засунул эту Общность в задницу и позволил своей глубокой душевной ране превратиться во что-то звероподобное. Моя месть была сладкой, а раскаяние – горько-сладким как любовь.

И в год Нашего Господа 5309 я, Марк-Крайер Рейнз, решил чистокровно исповедаться перед тем божеством, которому Совершенные (унаследовавшие землю) завещают свои невинные и незапятнанные души. Не совершив падения, Совершенные размножаются на континентах, правят всеми архипелагами, наслаждаются щедротами океанов.

Так как мы владеем только островом Петля Охранника, я исповедуюсь этому скрывающему лик божеству, который освободил их от Зверя. Прими моё признание.