– На пороге века Безмятежный приказал мне сделать несколько экспериментальных операций с кадаврами. Для меня это была простая работа, позволявшая не находиться долго вне дома. Но два года назад, может чуть больше, он потребовал, чтобы я создал диковинных существ лично для него из обычных человеческих созданий, и чтобы эти существа были меньше человека. Я использовал в качестве опытных образцов животных – живых и вымерших. – Прендик указал на дверь, расположенную в нескольких метрах ниже того уровня, на котором мы стояли. – Там один из представителей проточеловека – из очень далёкой эры, предшествовавшей эпохе Холокоста. В книгах его называют Homo Habilis. Думаю, я всё с ним сделал очень хорошо – по крайней мере, отталкиваясь от его анатомии.

Прендик подошёл ко мне.

– Конечно, эта работа была куда труднее, чем с кадаврами. Наварх поставил мне крайние сроки. И теперь мне уже приходилось надолго покидать Фруктовый Сад. После изнасилования Марины он передал мне старика, который был твоим другом и который стал исходным материалом для создания морской выдры, только что тобой виденной. Это Безмятежный сказал, что он хочет получить морскую выдру. Он подчеркнул, что хочет именно белую. Но этот старик был такой старый, так что он, считай что и умер, пока я работал над ним …

Я крепче ухватился за перила и наклонил голову вниз.

Прендик, сочувствуя, обнял меня за плечи и, наклонившись, прошептал мне в ухо так, что я почувствовал его дыхание:

– Не расстраивайся Марк, То, что я сделал с твоим другом, – совсем не уникальная вещь. – Он похлопал по моему плечу. – У меня есть план.

Я посмотрел в безмолвно ликующие глаза отца моей умершей жены.

– Понимашь ли, – сказал он, – я могу проделать эту же самую вещь и с Безмятежным, могу сделать это с Навархом.

Давно, в очень старой книге я прочитал о человеке, который пытался превращать животных в людей с помощью вивисекции. Это было противовположное тому, о чём сказал отец Марины. И хотя сказанное им было более отвратительным, чем «превращение в человека» немых зверей, оно ялялось и более простой задачей. Кроме того, жестоко рациональный доктор Моро потерпел неудачу потому, что он не смог привить своим грубым созданиям человеческий интеллект, а смутное свойство «человеческой души» со временем исчезало. Прендик же преуспел, выполняя волю Наварха, как раз потому, что легче ломать, чем строить, легче разрушать, чем созидать.

Хуэрта (разве можно забыть его глаза) был животным существом во всех отношениях. Человеческое существо изымалось из него с каждым взмахом скальпеля Прендика, с каждым удалением кусочков мозговой ткани, с каждым жестоким отрезанием рук и ног. Моя ярость росла, моё сердце переполняло чувство отмщения. Я понял, чего я хочу, – я хочу сделать абсолютно то же самое с Безмятежным – превратить его в животное, которым он по сути и был.

Понимание того, что Прендик воспринимает мир глазами безумца, позволило мне воспользоваться его идеями. Мы оба были безумцами. Я черпал энергию из его безумия, словно был энергетическим вампиром. Его план воспринимался не более гениальным, чем простое антимикробное средство от простуды, но мы стремились к этому средству со всем безумным рвением, с каким только могли, и это наше безумие помогло этому плану сработать.

Через два месяца после смерти Марины при родах мы претворили в жизнь свой неуклюжий стратегический замысел. Ровно через два месяца – день в день. Первый бурный октябрьский ливень обрушился на улицы перед Дворцом Наварха. Он размывал терракотовые дома и заставлял море вспениваться у причалов под напором октябрьского потопа. Именно такого утра мы и ждали с Прендиком.

Мы выехали из Фруктового Сада на электромобиле Прендика и приехали к Дворцу приблизительно за час до наступления тусклого осеннего рассвета. Никто, кроме нас двоих, не был осведомлён о наших планах. Так как увидев меня, Безмятежный наверняка заподозрит злодеяние, я остался в душной, запотевшей кабине автомобиля, а Прендик, взбежав по казавшимися лакированными степенькам, вошёл в главное административное здание. Я осмотрелся, готовый немедленно спрятаться, если появятся жандармы в пончо. Никто из охранников не вышел проверить транспортное средство Прендика, и это было очень хорошо для нас. Если бы они обнаружили электромобиль Прендика в самом начале нашей затеи, я бы не посмел так свободно вылезти из укрытия и сесть за руль. Я подвёл машину к навесу между Дворцом и восточной стеной «императорских» конюшен. Шёл столь нужный нам дождь, и выбора у меня не было.

Горькие очистительные дожди невероятной силы словно сговорились с нами против Наварха, и были крайне уместны. Разве один из моих предков не омыл своё запятнанное тело в таких вот льющихся потоках и не получил эту фамилию Рейнз (с английского – дожди).

Всё, что от меня требовалось, – это ждать. Прендик знал, где мне следует находиться. Я расположился на заднем месте электромобиля, которое фактически было багажным отделением, и укрылся тяжёлым покрывалом. Сразу же взмокнув от пота, я прислушивался к шуму внешнего мира.