— Ладно! Чёрт, ладно! — Он затрясся в моей хватке и затараторил. — Я его узнал. Давно забыл, но, как ты сказал, вещь необычная. Когда я только хотел вступить в клуб, однажды днём увидел кинжал у Преза. Почти все уехали в поездку, в клубе остались мы с Джонни Лаской — уборщицы на подхвате. През и тогдашний вице-президент тоже остались. В то время они брали заказы у каких-то богатых Праймов: нужны были деньги. Но никому не говорили, чем занимаются. Всё было очень секретно. Вернулись в клуб в обычной одежде — как правило, это значило, что они выполняли заказ. Оба были на взводе, о чём-то спорили. Потом я кинжала у них больше не видел. Видимо, все эти годы он лежал в сейфе. Вскоре они перестали брать заказы.

Я отпустил его и вернулся на стул. Выдохнул, снова закинул щиколотку на колено и медленно отпил латте, пока зверь отступал. — Где теперь тот президент и его заместитель? Не могут же они до сих пор занимать должности: нынешние главари ненамного старше тебя.

— Умерли, — прохрипел он. — Оба погибли в аварии примерно через полгода.

Меньше всего в его рассказе меня удивило именно это. — А знаешь, кто были те богатые Праймы? Видел их, слышал имена?

Он покачал головой. — Нет. Я же говорю, всё держали в тайне. Сначала это казалось странным: наш клуб обычно с Праймами дел не имеет. Но потом все привыкли, потому что около года у нас водились настоящие деньги.

— Помнишь, когда в последний раз видел у президента и заместителя кинжал? Примерно тридцатого сентября две тысячи четвёртого?

— Э-э… Возможно. Нашивку полноправного члена я получил весной две тысячи пятого, сразу после их гибели. Так что может быть.

Я обдумал его слова. Базз почти подтвердил мою догадку: мать убили не при случайном ограблении. Слишком близко это случилось к смерти моих отцов, слишком вычурным было оружие. Убийца забрал её сумочку, но это простая уловка. Мать была латентной, рана стала бы смертельной для человека. Однако ничто не объясняло, почему её тело сопротивлялось магическому лечению, которое должно было её спасти. Судмедэксперт-оборотень предположил: всё дело в недавней потере связанных с ней партнёров. Будто она сдалась, отпустила и тело, и душу, желая вернуться к ним.

Повзрослев, я понял, что и это неправда. Мать рисковала жизнью, чтобы спасти меня, двухлетнего сына. Во время лунного затмения на наших отцов напали шесть могущественных рейфов, включая Апекса, и разорвали их на части. Папы убили большинство, но погибли сами. Погибли ради нас с матерью. Она бы не позволила их жертве оказаться напрасной.

Она не могла просто сдаться.

Кто-то богатый и влиятельный среди Праймов хотел смерти моей матери. Этот человек нанял «Королей Лоукантри» — шайку, с которой ни один из богатых и могущественных не захотел бы связываться открыто, — чтобы её убить.

Но какого чёрта им это понадобилось?

Я встал и легонько похлопал Базза по щеке. — Спасибо, друг мой. Очень помог. Вижу, на запястьях у тебя волдыри. Прошу прощения. Как только сниму цепи, всё быстро заживёт.

Он молча хмурился.

— Телефон у тебя в кармане, сможешь вызвать кого-нибудь, когда я уйду. И, конечно, буду признателен, если наш разговор останется между нами. Двое других твоих товарищей любезно промолчали. Не хотелось бы возвращаться и беседовать куда менее приятно, правда?

Он вздрогнул. — Никому не скажу.

Я ему верил. Он боялся моего зверя. К тому же, как и остальные, ни за что не захотел бы признаться клубу преступников, что студент похитил его, приковал к стулу, а он потом выложил всё как на духу.

Убрав кинжал в рюкзак, я натянул рабочие перчатки и отпер серебряные цепи. Базз сидел неподвижно, как статуя. Пока я работал, слизывал с губ приторный вкус его страха. Затем сложил цепи и снял перчатки.

— Карма — упрямая стерва, Базз. Советую «Королям Лоукантри» в обозримом будущем вести себя паиньками. — У выхода я на прощание отсалютовал ему.

Захлопнул металлическую дверь и отправился домой.

***

Моя тётя Катерина и дядя Горацио были святыми людьми.

Горацио — младший брат моего отца Кассиуса. Все мои отцы происходили из длинных родов Праймов-кошачьих, но Горацио не повезло с генами: зверь у него так и не проявился. Он с женой только вернулись из медового месяца, когда после страшной трагедии взяли к себе меня и мать.

Оба работали бухгалтерами и жили в пригороде Лайон-Вэлли — тихого городка среднего достатка в самом сердце общины оборотней Северной Джорджии. На оживлённой улице в центре Лайон-Вэлли мать однажды выбирала товары на фермерском рынке — хотела купить что-нибудь приятное для нашего нового дома. Там её и убили.

А я остался дома с тётей Кэт и спал.

После этого тёте с дядей пришлось растить малыша, и они делали это с любовью и энтузиазмом. Когда малыш подрос и его зверем оказался не Прайм из семейства кошачьих, а редкий мифический василиск, они приняли и это. От родителей мне досталось небольшое наследство, достаточное для лучшей школы-интерната Юга для юных Праймов. Там я встретил Хита, Уайатта и Эйдена. Остальное — история.