Я обернулась. Каллиста. Если Фиби была Бетти, то она — Вероника. Скрестила руки поверх чёрной кашемировой водолазки, тёмно-красные идеально очерченные губы поджаты.

Прекрасно.

Я обречённо выдохнула. — Чем могу помочь?

— Можешь держать свои когти подальше от Уайатта и всего его квада.

Я изобразила недоумение.

— Может, расскажешь об этом Фиби и симпатичной преподавательнице, которая сегодня в столовой липла к Эйдену? Это они претендуют на твой приз. Я здесь только ради допуска к уничтожению рейфов.

Она презрительно фыркнула. — Да ну? Ты прикидываешься латентной, а это явная ложь. Сейчас ты новая интересная игрушка, но скоро это пройдёт. Уайатт увидит, кто ты на самом деле: жалкая сука, которая пытается подняться в обществе за счёт влиятельного квада.

Дыши глубже. Сохраняй спокойствие.

— Конечно.

Её щёки порозовели. Длинный ноготь цвета бордо указал мне в лицо.

— На самом деле ты, возможно, дочка альфы, который снизошёл до трио с обычными оборотнями, а потом ещё и опустился до жизни в человеческом городе. После этого у них родилась ты, ошибка природы, и слабый лисёнок-братец. Наверное, и силы у них почти не осталось после смерти центральной партнёрши…

Прежде чем она успела моргнуть, меч выскользнул из специального кармана сбоку рюкзака и оказался у её горла. Каллиста завизжала, когда я впечатала её в стену и прижала острое лезвие под подбородком.

— Не смей говорить о моей семье, — прорычала я ей в лицо. — Оскорбишь их ещё раз, при мне или за моей спиной — мне плевать, — я разобью твоё смазливое лицо и проделаю столько дыр, что в медпункте пролежишь месяцы.

— Ты ненормальная сучка… А-а!

Я нажала сильнее. Под лезвием выступили крошечные капли крови.

— А мою покойную мать даже не смей упоминать. Иначе я перережу тебе горло…

— Так, на этом хватит.

Большая рука ловко вытащила меч из моей ладони и отвела его от шеи Каллисты. В следующий миг меня без церемоний перекинули через широкое плечо.

— Уайатт, — прорычала я. — Сейчас же поставь меня на землю.

— Уайатт! — завизжала Каллиста. — Куда ты её несёшь? Она меня ранила!

Он не обратил внимания и зашагал по коридору. Я вырывалась, но его рука сжимала мои бёдра сзади, как стальной обруч. Другой он небрежно вертел мой клинок, словно скучающий школьник карандаш. Студенты расступались; моё положение никого не встревожило.

Уайатт распахнул дверь ногой и вынес меня на холодный ясный день. Несколько быстрых шагов за угол — и мы оказались в маленьком дворике, похожем на тот, где вчера Эйден учил меня рунам.

— Будешь вести себя прилично, если я тебя опущу? — легко спросил он, остановившись у лагерстремии.

— Попробуй — узнаешь, — прошипела я. Ему повезло, что мой зверь не рвался наружу. Кто угодно другой уже получил бы зубы в шею. Но нет, Уайатту позволялось таскать меня, пока зверь с любопытством поводил хвостом.

Он рассмеялся; приятный низкий звук я ощутила грудью, прижатой к его спине. — Принимаю вызов, Дикая кошечка.

Быстрым плавным движением он поставил меня на ноги и отошёл на безопасное расстояние. Меч оставался у него. Значит, он понимал, что я не уйду, и, наверное, считал, что не настолько глупа, чтобы напасть на вооружённого медведя-Прайма.

Глупой я не была, зато была очень злой. Так что возможность оставалась.

— Хороший клинок. — Он несколько раз рассёк им воздух, разглядывая сталь. — Только для меня слишком лёгкий. А тебе в самый раз. В нашей программе, пожалуй, никто не сражается двумя мечами лучше тебя.

— Спасибо. Верни, пожалуйста.

Он поднял тёмно-рыжую бровь. Зелёные глаза сверкнули хищным весельем, словно поймал дерзкую мышку и очень этому рад.

— Собираешься ещё угрожать студентам, чьи отцы состоят в попечительском совете колледжа? Мне даже жаль будет, если тебя так быстро отчислят.

Я злобно посмотрела на него.

— Твоей подружке нельзя говорить гадости о моей семье и покойной маме. Пусть весь день оскорбляет меня, называет карьеристкой и шлюхой, велит держаться от тебя подальше, но она не может…

— Каллиста запретила тебе подходить ко мне?

Я закатила глаза.

— Ну же, Уайатт, не строй дурачка.

— Она не моя девушка. Ты и сама знаешь. — Он непристойно ухмыльнулся. — Ревнуешь, Кошечка?

— Нет.

— Даже чуть-чуть? — Он медленно приблизился, засовывая мой несчастный меч за ремень.

Я насторожилась и отступала, пока ногами не упёрлась в каменную скамью. Потеряла равновесие и села. Уайатт продолжал приближаться. У меня приоткрылся рот, когда он опустился на колени между моих ног, оказавшись совсем близко. Огромные мускулистые руки легли по обе стороны от меня.