Третий курс. Жительница Фултон-Сити. Зачёты из муниципального колледжа. Кровь оборотней — разумеется, без неё в Протей не принимали, — но статус скрыт. Зато в деле выделялось примечание: отец Эйвери, Рэнд Бакстер, — волк-альфа.

«Всё ясно», — сказал я тогда Уайатту. Девушка из рода Праймов, скорее всего латентная, хотя и не желает этого раскрывать.

Администрация словно подкинула её несвязанным квадам, как кусок мяса.

За каникулы ситуация в доме Блэквеллов обострилась. Наш квад решил всерьёз заняться поисками подходящей центральной партнёрши, и поскорее. Если Эйвери окажется среди кандидаток — тем лучше.

Но затем она явилась на подготовку Стражей с двумя вакидзаси за спиной, и наш пузырь осторожного интереса разлетелся в пыль.

Латентная дочь Прайма или нет, похоже, она приехала сюда устраивать неприятности и погибнуть.

Уайатт усмехнулся моему неодобрению.

— Ты же слышал Трента: брата записали на подготовку, а её — нет. Приёмная комиссия понятия не имеет, какую девушку впустила.

Эйвери завела обе руки за голову и вытащила короткие мечи. Ловко прокрутила рукояти в ладонях и начала разминаться, рассекая воздух клинками. Она двигалась как танцовщица; гибкие мышцы соблазнительно перекатывались под кожей. В мягком магическом сиянии длинные светлые волосы казались почти серебряными. По-прежнему собраны в простой хвост — как утром, когда я половину урока старался не пялиться на изящный изгиб её шеи и не вдыхать манящий аромат, напоминавший весну. Обтягивающие легинсы не оставляли простора воображению: стройные ноги, упругая задница. Каждый мужчина в зале это заметил.

Я отогнал раздражение волка. Хватит.

— Чёрт, — пробормотал Уайатт, не отрывая от неё глаз. — Глянь на руны на клинках. Они благословлены Луной. Может, она и правда убивала рейфов?

— Странная была бы ложь, — согласился я. — Но нападения рейфов в городе, где почти одни люди? Это бессмысленно.

Рейфов привлекали оборотни — ими они питаются, чтобы выжить, — особенно сильные. Чем больше в регионе Праймов, тем чаще нападения и тем опаснее враги. В городских районах, конечно, жили отдельные оборотни, но их было мало. Не удивлюсь, если отец Эйвери окажется единственным Праймом в пределах Фултон-Сити.

— Ну что, Бакстер, — произнёс Кэш в микрофон, презрительно глядя на неё. Он был придурком, но его квад уже три года состоял в Стражах и уничтожил больше всех рейфов в своём подразделении — особенно впечатляющее достижение для ещё не связанного квада. Я терпел Кэша, потому что он и его команда знали своё дело. — Поблажек не будет. Ты явно считаешь себя крутой. Получишь полноценное испытание, как все на твоём курсе.

— Только всё это всё равно ненастоящее, — огрызнулась она.

Уайатт рассмеялся.

— Её прямо тошнит от нас всех. Это возбуждает? Почему меня это возбуждает?

— Твой медведь чувствует вызов. Она провоцирует желание подчинить её.

Его ухмылка стала шире и непристойнее.

— М-м, да. Звучит заманчиво.

Кэш расправил плечи. Мы услышали, как он пробормотал: «Самоуверенная сука», — и кивнул Тренту за пультом СВР.

На площадке возникли восемь стаевиков.

Уайатт выругался.

— Что он творит?

— Пытается её унизить, — мрачно ответил я.

Восемь стаевиков L2 на втором курсе давали целому кваду. На третьем — полному отделению поддержки из шести обычных оборотней.

Одиночке такое испытание не назначали. Тем более женщине без зверя в первый же день.

На противоположных трибунах Иэн, брат Эйвери, перегнулся через ограждение и смотрел на неё с ленивым весельем. Ни капли тревоги. Рядом с ним устроился Броди Дара, оборотень-рысь и один из самых талантливых бойцов Отряда поддержки на третьем курсе. Не похоже на Броди, чтобы он не предупредил Иэна, насколько скверно сейчас придётся его сестре.

Оба Бакстера были чересчур самоуверенными.

Рейфы сбились в стаю и помчались к Эйвери. Все — одинаковые мутировавшие крокодилы, если представить крокодилов с проворными кошачьими лапами и четырьмя пустыми глазами, налитыми свечением СВР. Размером с питбулей, но раз в десять агрессивнее.

Она спокойно прокрутила мечи и побежала прямо навстречу.

Тревога сменилась растерянностью, а затем… чем-то ещё. Я смотрел, как Эйвери Бакстер умело, методично уничтожает одного рейфа за другим.

Каждый крокодил, который прыгал на неё с распахнутой пастью, получал сильный удар клинком в рот — прямо сквозь мозг. Она кружилась, рубила лапы, запрыгивала врагам на спины и рассекала толстые шеи. Табло отмечало убийства одно за другим. Кэш особенно подло выбрал из всего набора конструкций именно эту разновидность стаевиков: из-за массивной крокодильей шеи отсечь голову было трудно, если только у тебя нет боевого топора вроде Уайаттова.

Когда последний рейф померк, в толпе раздались одобрительные свисты.

— Охренеть, — только и сказал я.

— Охренеть, — согласился Уайатт.

— С клинком она обращается лучше почти всех в этом зале.