Сражаться с Потрошителем — всё равно что с оборотнем-Праймом. Сверххищник, всегда крупнее соответствующего дикого зверя, но рейф представляет собой жуткого мутанта с непредсказуемым расположением отростков, когтей и зубов.

Хиту и Уайатту досталась пара адских гончих ростом с волка-альфу — около полутора метров в холке. По спинам тянулись шипы, как у динозавров. Слишком длинные хвосты заканчивались скорпионьими жалами, а из разинутых пастей, сквозь обвисшую серую кожу и обнажённые челюстные кости, сочилось оранжевое пламя.

Таких я встречала. Хвосты у них бывали разными; иногда вместо огня они выпускали ядовитый фиолетовый газ. В любом случае связываться с ними было паршиво. Облики рейфов часто повторялись, и обычно они появлялись по нескольку сразу. В их мире творилось что-то по-настоящему страшное.

Гончие зарычали и прыгнули прямо на Хита. Он выхватил меч, нырнул под первым зверем и вскочил как раз вовремя, чтобы отрубить ему хвост, а второго пронзить в горло. Тот качнулся, и Уайатт мгновенно срубил ему голову топором. Развернувшись, он замахнулся, как с бейсбольной битой, на гончую, уже оправившуюся от потери хвоста и снова бросившуюся в атаку. Плашмя ударил топором по морде, и она отшатнулась.

Появились ещё два Потрошителя. Семифутовые гориллоподобные твари с бараньими рогами и десятисантиметровыми когтями. В природе мне встречались и их разновидности.

Их толстые шеи трудно перерубить, а сами рейфы намного быстрее, чем кажется.

Уайатт метнул топор в пол. Лезвие вошло так легко, словно в мягкую землю, рукоять торчала вверх. Он мгновенно обратился; тренировочная одежда лопнула по швам и кучей упала на площадку. Из его тела вырвался большой, но поджарый медведь. Пыльно-рыжая шерсть в голубом свете казалась почти фиолетовой. Он бросился на горилл, пока Хит сумел обезглавить последнюю гончую и получить баллы.

Медведь врезался в гориллу, повалив её. Уайатт оказался самым быстрым медведем, какого я видела: ловким и при этом достаточно массивным, чтобы сбить рейфа такого размера. Он зарычал ей в морду и полоснул когтями по горлу, затем отпрыгнул, позволяя Хиту нанести завершающий удар по шее.

Пока Хит рубил толстую шею, Уайатт уже нёсся ко второй горилле. Потребовалось ещё несколько манёвров, но мощными медвежьими челюстями он оторвал ей руку. Тварь завизжала и отшвырнула его. Оставшейся рукой она ударила по подошедшему Хиту. Он увернулся, но по толпе прокатилось общее шипение, когда когти полоснули его по спине. Рубашка порвалась. Хит вздрогнул от настоящей боли, хотя ни крови, ни открытых ран я не увидела.

Медведь обошёл гориллу и прыгнул, заметив брешь в защите. Они сцепились и рухнули на пол. Уайатт взревел от боли под придавившим его врагом, но сумел перевернуть противника и быстро откатиться, прежде чем Хит вернулся, чтобы окончательно отсечь голову.

По крайней мере, мне так показалось. После короткой тишины, когда тела поверженных рейфов померкли и исчезли, в дальнем конце арены возник последний враг. Он стоял неподвижно, словно его поставили на паузу.

— Четыре убийства Потрошителей уровня L3, — объявил Кэш. — По четыре тысячи баллов Гейлу, Блэквеллу и их кваду. Обратите внимание, как эффективно один боец действует в облике зверя, а второй — с клинком. Это необходимо против большинства рейфов L3 и уж точно против всех L4. Посмотрим, осталось ли у парней ещё немного сил. Если нет — лишатся десяти тысяч баллов каждый.

Он собирался выпустить против них Гиганта. Паршивый ход после четырёх Потрошителей. Но поскольку Гигант был ненастоящим, жалости к парням я не испытывала.

Гиганты вполне соответствовали названию, дошедшему со времён Первых Стражей: громадные чудовищные твари. Крупнее и сильнее любого оборотня-Прайма, кроме, возможно, некоторых мифических. Если повезёт, они немного медленнее Потрошителей. Обычно на этом везение и заканчивается.

Этот походил на человекоподобного волка-оборотня. Ростом метра три с половиной, стоял на двух мощных ногах с когтистыми лапами размером с автомобильные шины. Голова несоразмерно огромная, волчья челюсть выворачивалась под неестественным углом, открывая два ряда кошмарных зубов, похожих на иглы дикобраза. Передние лапы лишь немногим меньше задних, когти загибались маленькими кинжалами. На тех участках тела, где плоть не сгнила, тёмно-серая шерсть торчала мелкими шипами. Глаза светились голубой магией.

Уайатт, всё ещё в медвежьем облике, переглянулся с Хитом. Даже по медвежьей морде было видно раздражение. Хит лишь кивнул, отошёл на несколько шагов и вонзил саблю в пол рядом с топором Уайатта.

Тренер у пульта активировал рейфа. Тот завыл — звук напоминал скорее осколки стекла, скребущие по бетону, чем вой волка.