Разряд пронзает меня при мысли о том, что я так долго лежала в его объятиях. Что он держал меня и согревал своим телом. От этой картины внутри что-то происходит, но я загоняю любую реакцию в самый дальний уголок сознания.

— Так долго? Кироями, должно быть, истощен от того, что несет двойной вес. Позвольте мне слезть и… — Нокс пресекает мои попытки соскользнуть со спины Кироями, и в мгновение ока я снова оказываюсь прижатой к его груди намного ближе, чем следует. Меня касается дыхание принца, пока его сила покалывает мою кожу. Она уже не кажется мне чуждой или зловещей. Больше нет. Скорее это старый друг, который хочет меня поприветствовать.

— Вы вряд ли тянете на двойной вес, — фыркает Нокс мне на ухо и, словно зная, что я уже открыла рот, чтобы возразить, продолжает: — Кроме того, ни Кироями, ни Хикари не смогут сопровождать нас на последнем отрезке пути.

Что бы я ни собиралась сказать, все забывается, когда Нокс указывает вперед. Поначалу я ничего не вижу в плотном снежном вихре. Но затем тьма шаг за шагом открывает то, что он имел в виду. Тропа выходит на плато, покрытое снегом и льдом. Ветер порывами вздымает белые вихри, хлещет по отвесным скалам и уносит их в пустоту бездны. Больше ничего нет. Ни дороги, ни признаков того, что здесь кто-то живет. По правде говоря, не могу представить, что на такой высоте вообще способно хоть что-то выжить. Но я доверяю Ноксу. Еще вчера эта мысль заставила бы меня расхохотаться, а теперь тлеет в моем сердце. Потому что это правда. Я доверяю Принцу Теней. И если он говорит, что где-то там, наверху, мы найдем помощь, то я последую за ним. Даже если это означает карабкаться по отвесной скале, конец которой исчезает в облаках.

Кироями пробирается сквозь снег так, будто точно знает, куда идти, и лишь мгновение спустя я понимаю, в чем его цель. За выступом скалы прячется небольшая пещера, в которой можно укрыться от ветра и снега. Хикари тоже это понимает, потому что следует за нами по пятам и яростно отряхивается, едва мы спасаемся от суровой непогоды.

— Вы сможете слезть сами? — голос Нокса мягко касается меня, и по спине пробегает дрожь. Его забота так… Нет, стоп. Я до скрежета стискиваю зубы и распрямляю спину, обрывая телесный контакт. Мне не нужно, чтобы обо мне заботились. И уж тем более не нужно, чтобы мне это начало нравиться.

С фырканьем я соскакиваю с Кироями, игнорируя возникшее головокружение, и сверлю взглядом Примуса.

— Что еще за вопросы.

Он с весельем приподнимает бровь.

— Простите за дерзость.

Меня пронзает укол совести. Ведь его вопрос был каким угодно, только не дерзким. Проблема лишь в том, что я не могу позволить ему означать что-то иное.

— Когда выдвигаемся? — прежде чем Нокс заметит бурю внутри меня, я отворачиваюсь и подхожу к Хикари, чтобы хорошенько приласкать ее за верную службу. При этом от меня не ускользает ее измученный взгляд. Борьба за жизнь отняла у нее немало сил.

— Как только подготовим снаряжение. — Нокс тоже спешивается и дарит Кироями заслуженную ласку, а затем достает из седельных сумок два мешка. Один бросает мне.

Удивленная тяжестью, я тихо выдыхаю, когда ловлю его. Здесь не просто провизия. Из любопытства я открываю мешок и обнаруживаю два ледоруба, которые наверняка пригодятся, толстый меховой плащ и перчатки, при виде которых с моих губ срывается вздох облегчения. Но что в итоге заставляет меня вопросительно поднять голову, так это приспособление из металлических карабинов и ремней.

Нокс уже вытащил из своего мешка нечто очень похожее и обматывает ремни вокруг талии, а затем застегивает их на металлический карабин. Хотя принц не поворачивается ко мне, кажется, он чувствует мой взгляд.

— Мы будем страховать друг друга. Если один сорвется, натянется трос между нами и крюком, который мы через равные промежутки будем забивать в скалу. Подъем не из легких, но это единственный путь. — Только теперь он оборачивается ко мне и смотрит с серьезным видом. Но вместо ответа я делаю то же, что и он — натягиваю на себя ремни. — Я пойду первым, буду устанавливать крюки, и как только закреплю нас, вы снимете предыдущий. Знаю, что вы переживаете за своего друга. Но мы не станем рисковать, действуя сгоряча.

От мрачного тона Нокса внутри меня разливается беспокойство. Ему не нужно объяснять, насколько опасна эта затея. Или сколько людей, вероятно, уже погибло при этой попытке. Возможно, я и сама не хочу этого знать. Но как раз в тот момент, когда я натягиваю меховой плащ и надеваю перчатки, шершавые пальцы решительно приподнимают мой подбородок. Нокс так близко, что я беззвучно хватаю ртом воздух. Его лицо — воплощение прекрасной тьмы.

— Ты поняла меня, Касс?

Я не знаю, почему Нокс выбирает именно этот момент, чтобы перейти на «ты». Возможно, потому, что здесь, наверху, неважно, кто мы такие. Если сорвемся — умрем. Если замерзнем — умрем. Если не будем доверять друг другу — умрем.