— К счастью, я совершил несколько прорывов в плане проведения исследований на живых, не зомбированных подопытных. Это критически важно, поскольку исключает риск покалечить или нарушить работу паразита у настоящего зомби.

— Вот именно это и случилось с Филиппом! — выпалила я, испытывая самодовольное удовлетворение от того, что угадала всё верно ещё тогда, когда Чэриш его расковыряла. Я ведь даже самому Филиппу об этом говорила в своё время, но он был слишком занят попытками меня прикончить, чтобы слушать.

Доктор Никас кивнул:

— Экспериментальный корм в сочетании со стимуляторами паразита. Очень уродливый коктейль для зомби. С долгосрочными последствиями для паразита.

— А что это значит для тех двоих, которых он сам обратил? — спросила я. — Тим Белл и Роланд. Я, э-э, наткнулась на них на «Гурмэ Гала». — Я скорчила кислую мину, вспомнив эту «весёлую» встречу. — Белл был совсем плох и невменяем. В какой-то момент он вместо мозгов схватил торт, а потом всё пошло по пизде.

— Не знаю, Энджел, — произнёс он, выглядя искренне встревоженным. — Я никогда не видел подобных случаев, и у меня нет почти ничего, кроме рапорта Брайана об этом инциденте. Дикое, непредсказуемое поведение. Мне нужно провести над ними тесты.

Я прикусила нижнюю губу, размышляя.

— Знаешь, мне пришлось знатно искусать и покромсать Филиппа, чтобы обратить его, — сказала я, вспоминая, каким пугающе естественным казался тогда этот процесс. — Всё это заняло прилично времени — минут пятнадцать как минимум, и Маркус говорил мне, что именно так всё и должно происходить. — Доктор Никас понимающе кивнул, и я продолжила: — Но Филипп обратил тех двоих буквально за пару минут, сделав всего один или два глубоких укуса. Это как-то связано со стимулятором паразита, который Чэриш подмешала ему вместе с искусственными мозгами?

Доктор Никас улыбнулся:

— Именно к такому выводу я и пришёл на основе того, что знаю. Я абсолютно уверен, что их паразит искалечен. — Затем он выдохнул, и улыбка сошла с его лица. — Спонтанное создание зомби, особенно дефектных — это очень хреново для нашей породы. Жуткий риск на многих уровнях. Эти двое — ходячая реклама того, почему я никогда не тестирую альтернативные мозги на настоящих зомби.

Это напомнило мне о недавнем комментарии доктора Никаса про прорывы в исследованиях на живых людях.

— Погоди. Ты заставляешь обычных людей жрать искусственные мозги? — Я скорчила гримасу максимального отвращения: «Фу-у-у».

— О господи, нет, — ответил он и скорчил точно такую же брезгливую мину. — По крайней мере, я бы никогда так не поступил. Существует способ заставить организм обычного человека перенять различные аспекты зомби-биохимии, временно имитируя черты зомби на короткие периоды без реального внедрения паразита. На самом деле это довольно захватывающе. У меня есть небольшое количество добровольцев из числа наших людей, с которыми я работаю. Кое-кто из сотрудников, кое-кто из членов семей зомби.

— Это чертовски благородно с их стороны — вызываться добровольцами на исследование, которое лично им никакой выгоды не принесёт, — заметила я.

— Так и есть, — согласился он. — Но все они искренне верят, что найти приемлемую альтернативу мозгам — это дело на благо абсолютно каждого из нас.

Логично. Я бы и сама без базара пошла добровольцем, будь зомби мой собственный отец.

— Тем не менее, — добавил он, — крайне важно тщательно за ними следить, поскольку имитировать активность паразита слишком долго может быть опасно. Это несколько ограничивает нашу работу, но по-другому я поступать не стану.

Да уж, доктор Никас определённо мне нравился.

Мы вернулись в основную зону лаборатории, и я продолжила беззастенчиво глазеть по сторонам. Может, после того как я сдам этот чёртов GED, мне стоит пойти в колледж и взять пару курсов по биологии или чему-то в этом роде? В смысле, а какого хера бы и нет? Мне пора уже учиться смотреть немного дальше, чем на ближайшие десять лет.

— Пьетро рассказал мне, что прошлой ночью тебя усыпили транквилизатором, но всё прошло совсем не так, как в твой предыдущий раз, — произнёс доктор Никас. Он уставился на меня с неприкрытым любопытством. — Ты не против поделиться подробностями?

— Да без проблем, — ответила я, после чего выложила ему всё как на духу: и про то, как отключилась наглухо, и про то, что мозги какое-то время казались на вкус полным отстоем, и про раны, которые поначалу вообще не хотели затягиваться.

Пока я говорила, взгляд доктора Никаса стал каким-то отрешённым — то ли он меня вообще не слушал, то ли судорожно переваривал услышанное. Я была почти уверена, что второе, так что, закончив рассказ, просто замолчала.

Через мгновение его взгляд снова сфокусировался на мне.

— А вот это уже что-то новенькое. Похоже, «Сейбертон» нашёл способ эффективно усыплять паразита, не повреждая его. Отсюда и отсутствие регенерации, даже когда мозги под рукой, и это временное отвращение к пище.