Доктор Никас производил впечатление вполне милого дядьки, но прямо сейчас у меня внутри включился слишком мощный режим «какого хера тут происходит», чтобы я могла спокойно раздавать свою кровь направо и налево.

— Эм, давайте я подумаю об этом, ладно?

На его лице на миг промелькнуло лёгкое разочарование, но оно не было в стиле «бля, всё пошло не по-моему», а скорее выражало досаду: «жаль, было бы очень здорово получить этот образец». Но он улыбнулся и понимающе кивнул:

— Разумеется. Без проблем. — Он подошёл к боковой двери и отпер её. — Заходи, проведаем Кэнга.

Я пошла за ним, радуясь, что он не стал давить.

По прохладе и скромным размерам эта комната сильно напоминала мне холодильник в морге, и моим глазам потребовалось пара секунд, чтобы привыкнуть к тусклому освещению. Вдоль дальней стены на стойке выстроилось около полудюжины резервуаров, похожих на гигантские кастрюли-мультиварки из нержавейки, и к передней панели каждой из них был приклеен белый бумажный листок.

Доктор Никас крутанул ручку на стене у двери, сделав свет чуть ярче.

— Им лучше всего в полумраке, — заметил он, подходя ко второму чану слева. — Это Джон Кэнг. Можешь взглянуть через стеклянную крышку, но помни: хоть он и выглядит паршиво, его мозг полностью защищён паразитом и находится в стабильном состоянии. — Он замолчал, подбирая слово. — Можно сказать, он в спячке. Расходует самый минимум ресурсов.

Подойдя ближе, я увидела, что на карточке изящным каллиграфическим почерком — который, я не сомневалась, принадлежал самому доктору Никасу — было выведено «Джон Кэнг». Из-за этого личного штриха у меня закралось ощущение, что он реально заботится об этих головах как о личностях, а не просто как о подопытном материале. Сгорая от любопытства, я заглянула под стекло. И правда, Кэнг. Несмотря на то, что голова выглядела как реквизит из фильма ужасов, подвешенный в каком-то прозрачном геле, я смутно узнавала его черты. Обрубок шеи, словно у мумии, был замотан полосками ткани, а кожа — хоть и не разваливалась от гниения — была тёмной, грязно-серой и сморщенной, как изюм.

— Это так мерзко. И так круто, — выдохнула я.

Доктор Никас широко улыбнулся:

— Да, я полностью согласен по обоим пунктам, — сказал он. — Сейчас я анализирую исследовательские данные, которые вполне могут решить мою головоломку с питательной средой для регенерации, а также подстегнуть наши исследования по созданию альтернативных мозгов.

Я оторвала взгляд от этого жуткого зрелища и посмотрела на него:

— Альтернативных мозгов? Вы имеете в виду искусственные мозги, над которыми работали доктор Чэриш и София?

— Все их наработки послужили базой для моих исследований, — кивнул он. Тень глубокой тревоги омрачила его лицо. — Я близок — чертовски близок. Но в свете некоторой недавней информации я очень боюсь, что «Сейбертон» тоже подобрался к разгадке вплотную.

Я отошла от чана Кэнга и переместилась к соседнему.

— Ну и что в этом такого плохого? — спросила я. — Я имею в виду, я знаю, что они гондоны — редкие, первостатейные сука гондоны, — но пока хоть кто-то разрабатывает альтернативу, это же в плюс, разве нет?

— О господи, нет, — отозвался доктор Никас, и в его голосе прорезалась паника. — Если любая человеческая структура разработает их первой, это будет плохо. Но если их первым создаст «Сейбертон», это станет катастрофой. — Он покачал головой. — Альтернатива мозгам — это Святой Грааль для зомби. Наше спасение, свобода выбора — не жрать… людей, — продолжил он. — Но в руках тех, кто не питает к нашей породе никакой любви, это станет абсолютным инструментом контроля и манипуляции. — Он выдохнул и провёл рукой по волосам. — «Сейбертон» сможет использовать это преимущество против нас. И если у них будет альтернативный корм, а у нас нет — нам, считай, пиздец.

— Но разве мы не сможем по-прежнему добывать мозги дедовским способом? — спросила я. — Ну, как сейчас: в моргах и похоронных бюро?

Его глаза встретились с моими:

— Не сможем. Точнее, не сможем тогда, когда они сольют общественности информацию о том, кто мы такие — и кем мы являемся на самом деле, — отрезал он. — Сейчас, благодаря нашей налаженной сети, нам удаётся обеспечивать едой своих людей. Наших потребностей хватает, благо люди мрут регулярно. — Он поджал губы. — Но как ты думаешь, позволит ли общественность хоть кому-то из нас работать в моргах и похоронных конторах, зная, что мозги их почивших родственников пойдут нам на ужин? И это если вообще опустить тот факт, какой будет реакция большинства, когда они узнают, что среди них живут монстры.

По моему телу пробежала дрожь. Я в своей жизни насмотрелась на деревенские предрассудки и реднековское мудачество, так что могла в деталях представить, чем всё это закончится.

— Да уж, полный отстой.

— Совершенно верно, — согласился он, а затем слабо мне улыбнулся. — Пойдём, — сказал он, направляясь к выходу. — Здесь дубак, да и тема для разговора тепла не добавляет.

Он приглушил свет, и мы вышли вслед за ним в более тёплый коридор.