— У меня просто слишком много практики, — отмахнулась я, прислонившись к стойке рядом с оригами. — Смотрю, ты была занята. — Я подобрала маленького единорога и принялась разглядывать его крошечный скрученный рог.

Она скользнула взглядом по бумажным зверятам, а затем по стопке листов у себя под рукой.

— Ну да. Иначе я бы тут просто умом поехала от безделья.

Я поставила единорога рядом с бумажным богомолом, подавив глупое желание поиграть ими и сделать вид, будто богомол пожирает единорога.

— Реально круто сделано, — оценила я. — Всё, на что способна я сама — это оригами-бейсбольный мяч.

Она улыбнулась, прекрасно понимая, что оригами-бейсбольный мяч — это обычный скомканный кусок бумаги.

— Бумага и карандаш — это всё, что мне удалось выцыганить у Жака. И походу, я до сих пор у него в неоплатном долгу за точилку.

— Значит, тот дракон, что сидит на его компе — это твоих рук дело, да? — спросила я.

Её улыбка стала ещё шире, и в ней промелькнуло трогательное, довольное удивление:

— Он оставил его на компьютере?

— Аж на самый монитор водрузил, — подтвердила я.

— Мило, — выдохнула она, и на долю секунды её лицо расслабилось, став по-настоящему счастливым. — Спасибо, что сказала.

Я мотнула подбородком в сторону стопки бумаг у неё под рукой:

— А что рисуешь-то?

Своих оригами она вроде не стеснялась, так с чего бы зажимать рисунки?

Она накрыла ладонью стопку листов:

— Да так, обычные каракули, просто чтобы убить время, ничего особенного.

Я уселась на край кровати, подогнув ноги под себя. То немногое, что я успела разглядеть, на обычные каракули походило слабо. Талант у девчонки определённо имелся.

— Ну и что с тобой будет дальше? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос по-прежнему звучал легко и непринуждённо. — Как скоро тебя отсюда выпустят?

Хизер покачала головой:

— Без понятия. Доктор Никас говорит, что оставляет меня под наблюдением. — Она пожала плечами. — Если не считать вот этого, — она указала на левую руку со сломанными пальцами и пулевым ранением, — чувствую себя нормально. Голова немного побаливает, только и всего.

— Понятно. Я имею в виду, а что потом? — спросила я, внимательно за ней наблюдая. — Собираешься пойти работать на Пьетро? Этого ты хочешь?

Едва заметная тень тревоги на миг стянула кожу вокруг её глаз, но она тут же лучезарно улыбнулась, и всё прошло:

— О да. Это было бы просто охрененно.

— То есть, это и есть твоя конечная цель, да? — продолжила я, и из моего голоса испарилась вся напускная лёгкость. — Вся эта херня. Ради этого ведь всё и затевалось, верно? Втереться к нам в доверие и стать своей? — Я наклонила голову, глядя, как сползает её улыбка.

— Брайан в курсе, что ты ни разу не фотограф.

Она откинулась обратно на подушки с мрачным видом, в котором, однако, не читалось удивления.

— Чёрт.

— Брайан разрешил мне зайти и покалякать с тобой, — сказала я. — Попробовать вытянуть всю историю целиком. Потому что, когда я закончу, он наверняка сам захочет с тобой побеседовать. — Мой взгляд упал на её сломанные пальцы. — Он ведь уже один раз передал тебе «привет». Не думаю, что тебе понравится полноценный разговор с ним.

Её горло дернулось, когда она сглотнула слюну:

— Только не такого рода разговор.

— Ну так поговори тогда со мной, — надавила я. Сука, она ведь мне нравилась, и мне реально хотелось верить, что она настоящая, но интуиция так и орала, что здесь пахнет тухлятиной. — Что происходит? Весь этот замес был инсценировкой, чтобы ты могла к нам внедриться?

Она отвернулась, поджав губы:

— Думаю, со стороны это выглядит именно так.

У меня внутри всё оборвалось. Неужели меня действительно обвели вокруг пальца как последнюю лохушку?

— Это… это просто пиздец как подло, — произнесла я, и мой голос слегка задрожал от разочарования. — Ты меня использовала? — Я мотнула головой, всё ещё пытаясь уложить это в мозгу. — За тобой вообще реально гнались люди из «Сейбертона»? Ты что, взаправду завалила своих же собственных коллег?

Она жёстко кивнула:

— Они были из «Сейбертона».

Я несколько секунд тупо пялилась на неё, прежде чем ко мне вернулся дар речи.

— Вау, ну это просто леденящий душу пиздец, — выдавила я. — И всё ради того, чтобы подкатить к нам? А они-то сами знали? Знали, что ты разыгрываешь карту с внедрением?

В её глазах что-то полыхнуло — то ли боль, то ли ярость, хрен разберёшь. Но когда она снова посмотрела на меня, её взгляд был твёрдым как кремень:

— Эти придурки? — Она качнула головой. — Нет. У них был чёткий приказ меня схватить. Только так можно было сделать картинку реалистичной. — Её рот перекосило. — Проблема в том, что они подключили Эггертона, этого зомби. Его там быть не должно было, и меня чуть саму на глушняк не пришили.

Я поднялась на ноги, сжав кулаки.