Доктор Генри Ростер был судебным токсикологом, услугами которого доктор Брок пользовалась всякий раз, когда он был свободен. Вместе они работали по нескольким делам об отравлении, хотя, к счастью, такие преступления встречались редко. Резюме доктора Ростера было не тоньше резюме доктора Брок, и Рэймонд не хотел иметь с ним никакого дела. Он вежливо признал свидетеля «выдающимся» токсикологом и объявил, что готов верить всему, что тот скажет.

Доктор Ростер начал с предупреждения: посмертный анализ лекарств и ядов чрезвычайно сложен и включает множество аналитических методов, применяемых в специализированных токсикологических лабораториях. После долгого объяснения того, насколько трудна эта работа, Рэймонд наконец вмешался.

— Ваша честь, не хочу быть назойливым, но защита еще раз готова признать: анализ этого уважаемого исследователя вне всяких сомнений доказывает, что мисс Барнетт умерла от острого токсического отравления.

— Возражение отклоняется. Посмотрим, к чему мы придем.

Выступать перед присяжными доктор Ростер умел хуже доктора Брок. Он начал с того, что самые распространенные скрининговые тесты на лекарства и наркотики используют методы под названием «иммуноанализы». Поскольку, вероятно, только трое в зале вообще слышали это слово, мисс Кук нажала кнопку, и оно появилось на большом экране. В напечатанном виде понятнее не стало. Ростер попытался объяснить. Иммуноанализы — это тесты, в которых антитела используются для выявления реакций на подозрительные вещества. Что такое антитело? Белок, вырабатываемый организмом для защиты от антигена. А что такое антиген? Любое чужеродное вещество, попавшее в организм и стимулирующее выработку антител.

Саймон посмотрел на присяжных. Из двенадцати четверо имели высшее образование, двое не окончили школу. Трое были пенсионерами, двое безработными, одного сократили с работы водителем погрузчика. В целом группа была достаточно начитанной и сообразительной и до сих пор слушала внимательно. Ростер уже их потерял.

Теперь он объяснял четыре варианта интерпретации скринингового теста: истинно положительный результат, ложноположительный, истинно отрицательный и ложноотрицательный. Он говорил и говорил, изо всех сил пытаясь быть интересным, прекрасно понимая, что тема почти непостижима. Присяжные один за другим стали оглядываться, будто искали кого-нибудь, кто их спасет. Рэймонд решил не помогать. Он уже несколько раз пытался ускорить дело, но Ее Честь всякий раз останавливала его.

Мисс Кук постаралась оживить происходящее новыми цветными слайдами, и доктор Ростер понемногу начал выбираться из болота скуки. Но окончательно утонул, когда пришлось столкнуться с «хроматографическим обнаружением». Простите, но без этого термина было не обойтись. И нормально объяснить его меньше чем за пять минут тоже невозможно. Это аналитическая процедура, с помощью которой разделяют химические соединения и лекарственные вещества.

Спасла всех судья Шьям.

— Мисс Кук, уже двенадцать десять, и присяжные готовы к обеду. Сколько еще у вас с этим свидетелем?

По тону было ясно: этот свидетель уже сказал достаточно.

— Совсем немного, ваша честь. Меньше десяти минут.

— А вы, мистер Ласситер? Сколько займет ваш перекрестный допрос?

— Мой допрос? Черт, судья, я все это время пытаюсь согласиться со всем, что говорит эксперт, — во всяком случае с той малой частью, которую понимаю.

Ответ был остроумным, хотя не сказать чтобы невероятно смешным. Но в напряженной обстановке переполненного зала малейшая попытка пошутить или поддеть часто вызывала взрыв смеха. Публика расхохоталась и загудела, с наслаждением выпуская пар. Судья Шьям тоже оценила шутку и улыбнулась, пока не пришло время восстанавливать порядок. Она постучала молотком.

— Хорошо. Закончим с этим свидетелем и пойдем обедать.

Рэймонд любил перебрасываться репликами с высокообразованными и эрудированными экспертами перед присяжными из простых людей, которые не всегда обладали такой же подготовкой.

— Итак, доктор Ростер. Я живу в городе Бракстон, население тридцать тысяч, как и мой клиент Саймон Лэтч. Допустим, у меня в сарае завелись крысы и я хочу от них избавиться. Куда мне пойти, чтобы купить таллий?

— Никуда. Таллий в этой стране не продается.

— Почему?

— Его производство запретили много лет назад. Какое-то время он законно использовался в средствах от крыс и мышей, но потом прекратили и это.

— Почему его убрали из крысиного яда?

— Потому что слишком много домашних животных его съедали и погибали.

— Он очень опасен, верно?

— Да, чрезвычайно.

— Почему?

— Если простыми словами: у него нет вкуса, запаха и цвета, и он смертелен.

— Вообще-то, доктор Ростер, у таллия долгая и мрачная история как излюбленного яда убийц, верно?

— Такова легенда, сэр. Не уверен, что это научно доказано. Это немного за пределами моей области.

— Справедливо. Вы работаете в одной из ведущих лабораторий страны, верно?

— Нам хотелось бы так думать, да.

— И ваша лаборатория хранит запасы различных ядов, токсинов и тому подобного?

— Да. Для нашей работы это необходимо.

— Сколько их?