— Еще как. И, возможно, нарушу снова. Что вы сделаете — предъявите мне обвинение? Послушайте, мисс Уайкофф, меня уже осудили, причем ошибочно, и собираются надолго отправить в тюрьму. На данном этапе мне почти все равно, сколько законов я нарушу. Добавляйте к списку. Хотите — предъявляйте еще обвинения.

Кармен Риддл спросила:

— Хорошо. А претензии и возможные иски в Скрантоне? Откуда эта информация?

— Началось с того же хакера. Молодая женщина, а ее парень сидит в федеральной тюрьме облегченного режима с двумя ноутбуками и тремя телефонами — все контрабандные. Отличная команда, если не попадутся. Вам, ребята, стоило бы получше следить за безопасностью в своих учреждениях. В общем, они нашли след скрантонских претензий и вышли на адвоката, который был замешан. Я ездил к нему три дня назад и узнал об Оскаре Кофи все, что нам нужно. Он серийный убийца-отравитель, за которым как минимум три трупа, а может быть еще до пяти. Но доказывать все эти смерти не надо. Докажите одну. Только Элеанор Барнетт — и отправьте его пожизненно.

Было очевидно: по фактам Саймон опережал их на километры. По стратегии тоже. Кармен Риддл заинтересовалась ролью местной полиции.

Саймон отмахнулся сразу:

— Не тратьте время. Для них дело закрыто. Они поймали убийцу — не того, — и, скорее всего, будут защищать свое липовое расследование до второго пришествия. Стандартная реакция правоохранителей. Простите, но ФБР сюда тоже относится. В ошибочных приговорах цена слишком высока, последствия слишком катастрофические, поэтому никто не хочет признать, что взял не того. Забудьте местных. Ребята хорошие и все такое, но они вам не нужны. Я передаю вам готовое дело, ясно?

— Ясно.

Кармен Риддл посмотрела на Лэнди.

— Поставим Кофи под наружное наблюдение?

Саймон влез:

— Зачем? Он никуда не денется, если его не спугнуть. Ведите себя спокойно, не подавайте виду, однажды схватите прямо на работе, а потом переверните квартиру вверх дном.

— Эту часть мы возьмем на себя, мистер Лэтч, — сказала Риддл. — А пока советую прекратить незаконно следить за его электронной почтой.

Саймон пожал плечами, будто обещал подумать.

— Получите ордер и возьмете квартиру под наблюдение?

— Обычно так и делаем. Поставим на контроль его телефон и компьютер.

Саймона это рассмешило.

— Если вашим ребятам понадобится помощь, скажите. Мои хакеры уже там.

Три женщины удивленно переглянулись. Кармен Риддл глубоко вдохнула.

— Вы знакомы с медицинским руководителем больницы в Бракстоне?

— Да, довольно хорошо. Доктор Коннор Уилкс.

— Как нам к ней подступиться?

— Просто. Самое срочное сейчас — кроме спасения моей собственной шкуры — не позволить этому типу отравить еще кого-нибудь. Больница пока понятия ни о чем не имеет. Они считают убийство Барнетт раскрытым, жизнь идет как обычно. Хотя по слухам они запретили приносить пациентам еду извне. Больше никакого печенья и брауни для бабушки. Жалко, потому что лучше бы запретили еду из собственной столовой.

Саймон сделал паузу в надежде хотя бы на смешок или одобрительный кивок. Ничего.

— И еще слышал, что вьетнамский ресторан Tan Lu’s теперь вообще не может продать эти проклятые имбирные печенья. Тоже жалко.

Кармен сказала:

— Вернемся к делу.

— Конечно. На вашем месте я бы как можно скорее, лучше завтра, собрал руководство больницы, обязательно с их адвокатами, и рассказал правду. Сказал бы, что Элеанор Барнетт отравил не я. Сказал бы, что у них в штате, вероятно, работает серийный убийца и что ФБР уже взяло ситуацию под контроль.

— Их риски огромны. Мечта судебного адвоката. Кошмар для пиарщиков, способный легко обанкротить больницу. Кто после этого захочет там лечиться? Пусть кто-то из своих постоянно следит за Кофи и не подпускает его к пациентам. Вам прямо сейчас нужно сотрудничество больницы — по крайней мере, пока он не окажется под стражей. А после этого начнется настоящий ад. Заголовки на первых полосах, больница превращается в осажденную крепость. Мне все равно. Кофи — их сотрудник. Он сядет, а больница будет годами тонуть в исках.

Риддл и Уайкофф быстро записывали. Лэнди просматривала свои заметки. Саймон решил, что молчание означает желание услышать еще.

— Как только вы поговорите с больницей и сбросите эту бомбу, контроль над историей потеряете. Нельзя рассчитывать, что все сохранят тайну. На месте руководителя я бы действовал быстро, но осторожно. Получите ордера, обыщите квартиру. Скорее всего, найдете один-два запертых металлических ящика, где он держит свою маленькую аптеку — коллекцию ядов. Я видел фотографии. Впечатляет. Там есть таллий, похоже, его любимый. Как только найдете это, у вас будут достаточные основания двигаться дальше.

Риддл спросила:

— А какой у вас график?

— Как вы знаете, я пытаюсь отменить обвинительный вердикт. На следующей неделе слушание, закрытое. Вам стоит присутствовать. Скажите — обеспечу места в первом ряду.