— Подкуп и шпионаж. Малруни сумел не пускать полицию в дело, потому что не хотел спугнуть убийцу. Мы нашли медсестру, которая утверждала, что видела Кофи в палате мисс Аберкромби, хотя ему совершенно нечего было там делать. Заплатили ей наличными, чтобы она покопалась глубже. А еще наняли техника из другой больницы — по сути шпиона, — чтобы он устроился в Fendamar. Он устроился, и все сработало великолепно. Мы не торопились, понимаете: еще одно отравление только укрепило бы наше дело. Сейчас это звучит отвратительно, но тогда мы потеряли голову от азарта.

— Наш шпион подружился с Кофи — нетрудно, друзей у того почти не было. Они стали вместе выпивать, потом употреблять наркотики. Кофи любил рассуждать о ядах и токсинах. Мы также наняли бывшего сотрудника DEA, называвшего себя консультантом, чтобы тот покопался на черном рынке. Таллий найти не так трудно, потому что владеть им не запрещено; незаконно его производить. Наш консультант нашел посредника из мутной лаборатории в Нью-Джерси и сумел проследить отправку партии в Скрантон, на абонентский ящик, арендованный человеком под вымышленным именем. Дальше след обрывался, но сама поставка усилила наши подозрения.

— Наконец наш шпион попал в квартиру Кофи. На обеих наружных дверях стояли сигнализации и камеры, внутри — ничего особенного. Несколько парней из больницы, трое или четверо, включая нашего крота, устроили там ночную пьянку с водкой и кокаином под порно. И это, заметьте, люди, которым мы доверяем свое здоровье. Наш шпион сумел остаться более-менее в сознании и, когда остальные вырубились, осмотрел квартиру. Смотреть почти не на что: две маленькие спальни, кабинет и кухня. Одна спальня была надежно заперта, но видимых сигнализаций на двери не было.

— Потом вдруг возникла поездка на матч Steelers: у нашего человека откуда-то появились четыре билета и дешевые номера. Он рассказывал, что Кофи признался — столько друзей у него никогда не было. Пока они были на матче, группа безопасности вошла в квартиру, отключила сигнализацию, вскрыла запертую спальню и нашла два металлических ящика вроде инструментальных. Их вынесли и срочно доставили в гостиничный номер, где ждали техники. В одном оказалась куча кокаина и разнообразных таблеток — хватило бы посадить его на годы. В другом обнаружили маленькую аптеку: несколько пластиковых емкостей с ядами — мышьяк, цианид, стрихнин, аконитин и, конечно, таллий. Ничего не было подписано, а на месте определить вещества они не могли, поэтому взяли крошечный образец из каждой емкости и позже прогнали через лабораторию. Потом все вернули точно на место. Насколько мы знаем, Кофи так и не заподозрил, что к нему проникали.

Сын Тила бросился за мячом у второй базы, поймал его в падении и оформил двойной аут, выбив бегущего на первой. Для десятилетнего мальчика игра была великолепной, но Тил даже не отреагировал. Он целиком ушел в собственный рассказ.

— После этого мы приняли стратегическое решение. «Мы» — громко сказано. На самом деле Малруни, единственный и безраздельный начальник. Мне направление дела уже не нравилось, и я отошел назад, хотя все еще присутствовал при обсуждениях. Малруни решил договариваться напрямую с больницей и полицию не подключать. Потребовал огромную сумму за молчание. Если Fendamar заплатит целое состояние и избавится от Кофи, он не подаст иск на миллиард долларов и не пойдет в полицию. Юристы больницы были жесткими, но Малруни тоже. Несколько месяцев они жестко торговались, потом сошлись на сделке: платите состояние, кровью подписываем NDA, хороним историю, выгоняем Кофи из города — и все счастливы. Примерно тогда я и ушел из фирмы.

— Почему?

— Почему? Потому что меня тошнило от Малруни. Он соглашался взять деньги, а взамен позволить убийце уйти безнаказанным. Мы ругались, и я помню, как спросил, что он будет делать в тот день, когда услышит, что Кофи снова убил.

— И этот день наступил.

— Наступил.

— Что он ответил?

— Почти ничего. Пожал плечами — мол, «ну и что?»

Во рту у Саймона пересохло. Он отпил лимонад.

За губой у Тила был табак; он сплюнул на траву.

— В фирме у меня было два союзника. Мы хотели стоять до конца, подать большой иск и довести дело до суда. Хотели, чтобы Кофи оказался на скамье подсудимых, а потом в тюрьме. Хотели вывести Fendamar на свет, хотя, справедливости ради, больница здесь считается хорошей. Но против Малруни у нас шансов не было. Ему нужны были только деньги.

— Сколько?

— Не могу сказать. Это в NDA.

— Чушь. Все, что вы только что рассказали, тоже покрыто NDA, который, как вы говорите, на вас не распространяется, верно?

— Это далеко не очевидно, и в суде вопрос ни разу не проверяли. Документ толстый, сложный и, поверьте, никто с нашей стороны не хочет по нему судиться. За разговор у меня могут быть неприятности.

— Но вы явно не боитесь.

— Нет. Мне все равно. Имущества почти нет и заводить новое я не собираюсь. Жизнь простая. Мне так нравится.