Потом он позвонил Лэнди, и они обсудили подключение ФБР. Она была уверена, что дело откроют и расследование быстро наберет обороты. Пообещала позвонить начальнику сразу после их разговора.

Проезжая знак с границей Бракстона, Саймон снова — далеко не впервые — спросил себя, зачем возвращается. Домом этот город больше не был. Девятнадцать лет, с момента окончания юридической школы, Бракстон оставался центром его мира. Здесь находились дом и контора, недвижимость, которой он когда-то владел. Все трое детей родились в той самой больнице, где по-прежнему работал Оскар Кофи. Они с Полой вырастили детей в местных государственных школах и почти никогда не пропускали родительское собрание, спектакль, концерт, выпускной или игру. Здесь была их церковь, хотя с годами семья ходила туда все реже. Теперь Лэтчи были из тех христиан, что ходят в церковь только на Пасху. Здесь по-прежнему жили друзья Саймона, хотя ему казалось, что они все его бросили.

Сейчас от Бракстона ему нужно было только одно — чистое имя. Его ошибочно осудило жюри далеко отсюда, но жестче всех приговорили люди, жившие рядом. Он хотел однажды пройти через здание суда, потом по Мейн-стрит — последний раз, уже навсегда уезжая из города, — с высоко поднятой головой и смотреть сверху вниз на всех, кто в нем сомневался. Хотел, чтобы им стало мерзко от того, как они его судили. Хотел возмездия.

Печальным итогом его жизни было то, что единственным человеком, с кем он мог встретиться за обедом, оказалась молодая талантливая преступница, чьи волосы на этой неделе были цвета мандарина, а на прошлой — лавандовые. К двум часам Зандер сумела собраться и прийти в любимую чайную, где нелюдимый повар-хозяин рекламировал как фирменное блюдо имбирное печенье.

— Вот это пропустим, — сказал Саймон, но Зандер не поняла намека.

Она заказала крепкий утренний чай с ударной дозой кофеина и быстро его выпила. Она была пугающе худой и легко могла бы прибавить фунтов двадцать. Саймон тоже. Он заказал два сэндвича и, жуя пересказал ей очищенную версию истории Алана Тила, осторожно обходя чувствительные места.

Саймон снова поблагодарил ее, а Зандер снова отмахнулась. Для нее и Кули это было просто занятие ради развлечения, а иногда и ради денег.

ГЛАВА 64

Ему претила мысль возвращаться в темную пустую контору и Шкаф, где оставалось только копаться в новых материалах. Разве загадка уже не разгадана — или ее разгадали за него? Разве убийца не найден?

Когда Саймон въехал в переулок за конторой, телефон завибрировал. Звонила Лэнди.

— В Шарлотсвилле есть офис ФБР. Сможешь быть там завтра в девять утра?

— У меня больше никаких дел. Что случилось?

— ФБР и федеральная прокуратура.

— Всего-то? Конечно, буду.

— Возьми свои материалы. Все.

— У меня минимум три коробки документов. И бог знает сколько гигабайт на ноутбуке.

— Сегодня ночью упакуй и пришли мне электронные файлы, а коробки привези.

— Значит, вы с приятелями заинтересовались?

— Расследование официально открыто. Поздравляю.

Праздновать Саймону не хотелось. Работать тоже. Он уснул на диване, проспал час, потом еще час бегал. Долго говорил с Полой и детьми, выслушал последние новости о подготовке к школе. Бак переходил в выпускной класс. Если повезет, Саймон его не пропустит.

С наступлением темноты он переоделся в джинсы, прокрался по переулкам и боковым улицам и через несколько минут после девяти вошел в Chub’s. Валери принесла выпивку, потом чизбургер. Чаба не было, и это Саймона устраивало: обсуждать свои беды не хотелось. Два часа он играл в видеопокер, выиграл тридцать один доллар, наконец остановился и оставил Валери двадцатку.

• • •

Лэнди не спала всю ночь и составила десятистраничную записку — очень сырой первый вариант истории приключений мистера Оскара Кофи с таллием. По делу Элеанор Барнетт фактов было много, по другим смертям — значительно меньше.

За столом, кроме Саймона, сидели одни женщины. Он устроился с одной стороны рядом с Лэнди; напротив — Кармен Риддл, помощник федерального прокурора (AUSA), и Шелия Уайкофф, руководитель подразделения ФБР (SIC). Когда Саймон наконец разобрался в россыпи их аббревиатур, можно было начинать.

Он объяснил, что собрал внушительный массив материалов по подозреваемому: кадровые дела, сведения о работе и HR-документы из четырех больниц, где Кофи служил за последнее десятилетие; объемные медицинские карты пациентов этих больниц, умерших либо от отравления, либо после похожих, но не диагностированных симптомов; а также гору документов по претензиям, связанным с двумя умершими пациентами в Скрантоне, штат Пенсильвания.

Шелия Уайкофф спросила:

— Как вы получили кадровые документы больниц?

— Заплатил хакеру. Я ничего не понимаю во взломе, поэтому нашел человека, который понимает.

— Вы нарушили закон?