ГЛАВА 65

Судья Шьям приняла разумное решение рассмотреть ходатайство обвиняемого за несколько дней до 22 августа, когда должна была назначить ему наказание. Дата вынесения приговора была официальной, широко известной и давно стояла в календарях репортеров, журналистов, телевизионщиков и прочих любителей таблоидной сенсации. Правосудию лучше послужило бы их отсутствие.

Она лично обзвонила адвокатов и назначила закрытое слушание на неделю раньше — 16 августа, в Вирджиния-Бич. Предупредила, что все должно оставаться конфиденциальным и никаких утечек она не потерпит. Для убедительности пригрозила санкциями.

Перед слушанием судья поставила у главного входа трех помощников шерифа, которые сверяли прибывающих с утвержденным ею списком. В зал пустили лишь горстку людей. Когда все расселись, она вошла, поприветствовала приглашенных и начала:

— Мистер Ласситер, ходатайство об отмене вердикта ваше. Начинайте. Можете говорить сидя.

Рэймонд не представлял, как такое возможно - обращаться к судье сидя. Он поднялся, поправил шелковый галстук, должным образом поблагодарил ее и сказал:

— Ваша честь, двадцать седьмого мая в этом зале моего клиента, Саймона Лэтча, признали виновным. Вердикт потряс и меня, и мистера Лэтча, и многих других. С тех пор мы отчаянно пытались выяснить, кто отравил Элеанор Барнетт, и благодаря, не побоюсь этого слова, героическим усилиям самого мистера Лэтча теперь знаем ответ. Наш первый свидетель будет давать показания под псевдонимом. Его личность необходимо защитить. После показаний я передам суду аффидевит с его настоящими данными и объяснением причин секретности. Прошу не включать этот аффидевит в материалы дела.

— Хорошо, мистер Ласситер. Вы заранее изложили этот вопрос и мне, и прокурору Содружества. Вызывайте первого свидетеля.

— Джон Доу Третий.

— Оригинально, — прошептал Саймон Кейси.

Алан Тил занял свидетельское место с уверенностью опытного судебного адвоката, у которого за плечами была блестящая карьера в судах. После присяги и легкой подсказки Рэймонда он сразу набрал ход.

Рассказ начался восемь лет назад, когда секретарше в его неназванной фирме поступила наводка от медсестры о необычной смерти в тоже неназванной местной больнице. Дело происходило в Пенсильвании. За наводкой последовала новая информация, а затем расследование силами юридической фирмы.

Кора Кук встала.

— Ваша честь, не хочется перебивать, но мы теперь игнорируем вообще все процессуальные правила и правила доказывания? Свидетелю позволено пересказывать чужие слова, приводить не относящиеся к делу факты и вообще говорить что угодно?

Судья Шьям ответила:

— Да, мисс Кук. Я хочу услышать всю историю, и на данном этапе решаю одна. Присяжных здесь нет. Я сама отделю относящееся к делу от лишнего. Спасибо.

Прокурор пожала плечами, признавая поражение, и села.

Алан почти не сбился и продолжил повествование, которым явно наслаждался не меньше немногочисленной публики. Рассказчиком он был превосходным, как большинство судебных адвокатов, и слушатели ловили каждое его слово.

Саймон пил кофе за столом защиты и неторопливо оглядывал зал. В первом ряду сидели Лэнди и ее начальница Шелия Уайкофф. На дальней стороне — в одиночестве детектив Роджер Барр, слушавший без записей. Остальные — привычный состав: судебный стенографист, два секретаря, один пристав и судья.

Примерно через час Рэймонд решил, что судье Шьям рассказ мог наскучить, и решил оживить представление видеозаписью. Кейси нажал несколько клавиш на ноутбуке, и на экране перед пустой скамьей присяжных появилось изображение.

Тил сказал:

— Это запись осмотра квартиры Оскара Кофи. Дата — третье мая 2009 года. Вот два запертых металлических ящика для инструментов. Наши специалисты отвезли их в импровизированную лабораторию.

На видео ящики вскрывали, вынимали емкости, брали образцы. За кадром чей-то голос комментировал происходящее. Через семнадцать минут запись закончилась.

Тил описал некоторые яды и вещества, найденные внутри, затем вернулся к искам, переговорам с больницей и остальной истории. Собственный уход из фирмы он представил просто как расхождение во взглядах и ни словом не очернил бывших партнеров. Их имен также не назвал. Когда два часа спустя закончил, маленькая аудитория все еще ловила каждое слово.

Судья Шьям спросила:

— Мисс Кук, будете проводить перекрестный допрос?

Кора выглядела растерянной, почти оглушенной, словно только теперь начала понимать, что ее обвинительный вердикт оказался в серьезной опасности и, возможно, она действительно преследовала не того человека. Она поднялась, неловко перелистнула блокнот и сказала:

— Итак, мистер Доу, ваша юридическая фирма не стала добиваться уголовного преследования Оскара Кофи, хотя знала правду. Верно?