— Кули кое-что делает для тебя, — сказала Зандер.

— Не могу дождаться.

— Ты язвишь?

— Да.

— Он написал собственную самодельную программу, которую невозможно взломать или обойти. Называет ее Teflon.

— Оригинально.

— Опять язвишь. Она стоит у меня на компьютере. Для тебя он настраивает отдельную версию, которая полностью защитит системы. Тогда он, я и вообще кто угодно сможем присылать тебе материалы, не оставляя следов.

— А чего нам бояться? Меня уже осудили, Зандер. Я иду в тюрьму.

— Поздравляю, золотая звездочка тебе. А у меня судимости пока нет, и я хотела бы, чтобы так и осталось. Установлю тебе программу бесплатно, и ты даже не будешь знать, что она там.

— Как хочешь. Интересно, Кофи вообще нравятся женщины? Ему тридцать шесть, холост, никогда не был женат. Может, лазает по сайтам знакомств в поисках любви.

— Мне совершенно все равно. Но если лазает, Кули скоро узнает.

Лоретта Гудвин неохотно согласилась встретиться после работы за кофе. У нее было трое детей, счастливый брак, и она не хотела, чтобы ее видели рядом с Саймоном в баре или каком-нибудь сомнительном месте. Поэтому выбрала кафетерий в подвале больницы — в шесть вечера там всегда пусто.

Саймон купил две чашки кофе, и они спрятались за угловым столиком. Он сел спиной ко входу. Лоретта видела всех входящих и выходящих, но заметить их было почти некому. Говорить ей не хотелось, но слушать она была готова.

— У нас пока нет подозреваемого, на которого можно было бы уверенно указать, — сказал Саймон. — Список короткий, и Кофи сейчас во главе. Я пока его не обвиняю. Но он самый перспективный. Что ты о нем знаешь?

Она пожала плечами и уставилась в пол.

— Почти ничего.

— Есть близкий друг на работе? С кем-нибудь встречается? Женщины, мужчины?

— Не знаю и знать не хочу. Не мое дело. У меня и своих забот хватает, мистер Лэтч.

— Пожалуйста, называй меня Саймон. Как часто ты его видишь?

— Может, раз в неделю. Он из тех людей, которых видишь — и не видишь. Как предмет мебели.

— Но должен же здесь быть кто-то, кто его знает.

— Наверное. Только я не знаю кто. Мы работаем в разных мирах, Саймон. Когда я здесь, я занята пациентами. Мне некогда общаться. Это не часть моей работы.

— Понимаю. Ты рассказывала, как Кофи пил с приятелями из больницы и много болтал. Кто эти приятели? Кажется, их было трое, верно?

— Думаю, да.

— Можешь узнать их имена? И имена его начальников?

Она глубоко вдохнула, явно не желая соглашаться.

— Пожалуйста, Лоретта. Я не прошу делать ничего незаконного или неэтичного. Я в отчаянии, хорошо?

— Посмотрю, что смогу сделать.

— Спасибо. Любая крупица информации может оказаться решающей — не только для меня, но и для больницы. Представь на минуту, что Кофи действительно убийца. Юридические последствия для больницы будут чудовищными. Сотрудник, которого вроде бы проверили перед наймом, травит пациентку. Во всем Содружестве не хватит денег, чтобы оплатить такой иск.

— Понимаю.

ГЛАВА 61

Тщательно проработанное, прекрасно написанное и чрезвычайно убедительное ходатайство защиты об отмене обвинительного вердикта и назначении нового процесса Рэймонд Ласситер подал в срок. Документ занимал тридцать восемь страниц и был настоящим шедевром — по крайней мере, так считал его автор, сам обвиняемый. Рэймонд и Кейси внимательно все прочитали и не предложили ни одной правки, даже лишней запятой.

Покончив с этой работой, Саймон вернулся к монотонному занятию: искал дела об убийствах с помощью яда за последние сорок лет. Лэнди получила разрешение начальства — статистика преступности не относилась к секретным материалам — и пересылала ему ссылки на такой объем данных, что одному человеку было не перечитать и не отфильтровать. За предыдущий год насчитывалось двадцать два случая — точнее, как минимум двадцать два человека получили обвинения в подобных убийствах. Четверо признали вину. Остальные еще ждали решения суда. Неприятной тенденцией последнего десятилетия было то, что примерно треть обвиняемых выходила на свободу после оправдательных вердиктов. Убийство ядом трудно доказать. Саймона это, разумеется, нисколько не утешало. Его самого прижало нелепое жюри, и чем дольше он думал о вердикте, тем сильнее убеждался: присяжных покорила успешно разыгранная обвинением тема жадного адвоката.

В 2:38 ночи телефон пискнул. Разумеется, это была Зандер, которая обычно спала до полудня, потому что ночами без конца бродила по интернету. Саймон сидел за столом, пил крепкий кофе, совершенно не хотел спать и копался в статистике преступлений.

— Бинго, — сказала она.

— И?

— Серьезный прорыв. Только что пролезла в архив больницы и нашла заявление нашего мальчика о приеме на работу.

— Поздравляю. Как ты это сделала, спрашивать не буду.