Поверхность рабочего стола была заполнена увеличенным изображением поперечного сечения льда. Намеки на регулярность - артефакты кристаллизации - наполняли изображение линиями и плоскостями. Это было завораживающе красиво, как абстрактный рисунок на сине-белом витражном стекле.

И было кое-что еще. Маленькие предметы, плотные и твердые, неуместные в тонком льду. Пул подтянулся к рабочему столу и присмотрелся повнимательнее.

Здесь был прямоугольник, очевидно, вырезанный из скалы, с двумя рядами отверстий неправильной формы. А здесь что-то вроде рамки для картины, восьмиугольной, пустой. Другие объекты, более неуловимые, которые разуму трудно классифицировать.

- Лета. Какой прорыв, - сказал Дзик. - Теперь мы никогда не отвяжемся от экологов.

Пул зачарованно смотрел вниз. Артефакты, запертые в этом глубоком льду. Здесь был разум. Прошло еще полдня. Две трети его жизни прошли. Он чувствовал, как затекают суставы, как твердеет лицо.Он был высоким, сильным, свирепым. Прослеживая путь мигрантов по разрушенному льду и неудачным укреплениям, Скульптор направился к земле своего отца. Пул обнаружил, что невозможно мыслить внутри ВЕС-корабля. Он велел Биллу Дзику подготовить одноместный флиттер; он покинул корабль и спустился к ледяному остову Аляски.

Примитивный человеческий лагерь - зародыш Порт-Сола - представлял собой ряд металлических коробок, сброшенных в слякотный, грязный снег. Пул посадил флиттер в десяти милях от лагеря; в условиях микрогравитации Аляски кораблик опустился на поверхность, как снежинка.

Движение на горизонте справа от него.

Он наклонился вперед. Возможно, звезда была закрыта медленным вращением Аляски.

Пул сидел молча, микрогравитация ощущалась на его конечностях как перышко. В свете звезд лед Готовой Аляски был бледен, как кость, с примесью насыщенных пурпурных и голубых следов углеводородов. В маленькой кабине было тихо, если не считать его собственного дыхания и случайного скрипа охлаждающей жидкости.

По правде говоря, решение о будущем Готовой Аляски было принято за него. Консорциум Пула намеревался запустить терминал червоточины на Солнце, чтобы пропитать Порт-Сол термоядерным теплом и светом. Но теперь придут археологи и ксенобиологи и откроют маленький мир, слой за слоем.

Пул знал, что это правильно. Но он все еще не понимал, что здесь было найдено, как устроен этот маленький мирок. Пока он не разобрался в этом, ему не хотелось передавать свое сокровище остальной системе. Отчасти это объяснялось присущим ему чувством личной ответственности; но он также должен был думать о своем консорциуме, о будущем других своих проектов, о "Коши"... о прибыли, которую можно извлечь из всего этого.

"Коши" был конечной целью. Протащив портал червоточины по кругу диаметром в световые годы, космический корабль "Коши" установил бы мост-червоточину - не через космос, а через пятнадцать столетий, в будущее (См. "ПО ТУ СТОРОНУ ВРЕМЕНИ").

Пул был полон решимости, чтобы проект Порт-Сола - и сам "Коши" - не были торпедированы происходящими здесь событиями.

Он раскрыл свой разум, позволил элементам ситуации прокручиваться в его мыслях.

Как и Билл Дзик, Пул не был биологом. Но Билл, несомненно, был прав в том, что в экологии Готовой Аляски должно быть нечто большее, чем просто пни. Возможно, предположил Пул, пни были своего рода любимой культурой, отобранной изготовителями инструментов. И изготовители инструментов, предположительно, подавили остальную фауну маленького мира, как человек истощил биоразнообразие Земли.

Но что случилось с изготовителями инструментов? Куда они делись?

Пул подумал о том, как он осознает это здесь, в этом пустом, изолированном месте. Внутренняя Солнечная система была просто мутным озерцом света. Даже объекты-соседи Аляски сами по себе были редко разбросаны по поясу Койпера. Одинокий, замерзший, он дрожал. Этот ледяной мир не давал бы сырья... Разумный вид оказался бы здесь в ловушке.

Снова движение, справа от него. Невозможное. Но на этот раз безошибочное.

Он медленно повернулся, широко раскрыв глаза.