Это было похоже на пребывание внутри огромного сверкающего яйца. Она скучала по Марсу, по теплым границам своего пилотского кокона. Колонисты следили за новостями с оккупированных миров. Организованного сопротивления, похоже, не было; действия скримов были слишком неожиданными, слишком внезапными и полными. Насколько знали колонисты, они были единственными свободными людьми где бы то ни было.

Но они не могли оставаться здесь вечно.

Они провели собрание в амфитеатре, выдолбленном во льду. Амфитеатр представлял собой углубление в форме блюдца с многоярусными сиденьями; для удержания пассажиров на местах были предусмотрены ремни. Пока Гейдж сидела там, она почувствовала, как холод маленького мира, двухсот миль льда, просачивается сквозь изоляцию в плоть ее ног.

Некоторые предлагали, чтобы колония стала базой для движения сопротивления. Но если массированное вооружение внутренних планет не смогло оказать большего, чем символическое сопротивление скримам, чего могла достичь одна маленькая колония? Другие выступали за то, чтобы ничего не делать - оставаться здесь и ждать, пока оккупация скримов не прекратится сама по себе.

Если это когда-нибудь произойдет, мрачно подумала Гейдж.

Женщина по имени Марис Маккензи отстегнула ремень и подплыла к центру амфитеатра. Гейдж увидела, что это была еще одна пилот; ее униформа была выцветшей, но все еще узнаваемой. У Маккензи была другая идея.

- Давайте выберемся из этой системы и отправимся к звездам, - сказала она.

Раздался взрыв смеха.

- Как?

- Однажды Сатурн или Уран все равно выбросят этот ледяной карлик за пределы системы, - сказала Марис Маккензи. - Давайте поможем ему на этом пути. Мы используем модули ВЕС-приводов, чтобы подтолкнуть его к гравитационному полю одного из гигантов и вывести из системы. Затем, когда мы уже наберем скорость убегания, мы запускаем весь блок ВЕС-приводов и разгоняемся до четверти g. Мы можем использовать водяной лед в качестве реакционной массы. Через три года мы будем близки к скорости света...

- Да, но куда мы отправимся?

Маккензи была высокой, худой, костлявой; у нее была лысая голова, большой и изящный череп: довольно красивый, как яичная скорлупа, подумала Гейдж. - Это просто, - сказала Маккензи. - Тау Кита. Мы знаем, что там есть планеты с железным ядром, но, согласно данным скримов, там нет развитых обществ.

- Но мы не знаем, пригодны ли планеты для жизни.

Маккензи театрально развела свои тонкие руки. - Здесь, на Хироне, воды больше, чем в Атлантическом океане. Мы можем сделать мир пригодным для жизни.

- Скримы обнаружат нас, когда мы запустим двигатели. Они могут обогнать нас с помощью гипердвигателя.

- Да, - терпеливо сказала Маккензи, - но они не заметят нас, пока мы не запустим "пращу". К тому времени мы уже наберем космическую скорость. Чтобы взять нас на абордаж, скримы должны были бы соответствовать нашей скорости в обычном пространстве. У нас нет доказательств, что у них есть что-то более мощное, чем наши ВЕС-двигатели, для обычных космических полетов. Таким образом, они не смогли бы догнать нас; даже если бы потрудились преследовать нас, никогда не смогли бы нас поймать.

- Как далеко находится Тау Кита? На это уйдут годы, несмотря на замедление времени...

- У нас есть годы, - тихо сказала Маккензи. Группа смонтированных ВЕС-двигателей столкнула Хирон с орбиты. Ледяному карлику потребовалось три года, чтобы доползти до своей встречи с Сатурном.

Для Гейдж время пролетело быстро. Работы было много. Датчики ВЕС-кораблей были сняты и установлены огромными, неправильной формы массивами на поверхности ледяного кома, чтобы они могли наблюдать за преследованием. Внутри ледяной пещеры колонистам пришлось разбирать свои держащиеся на стеблях причудливые жилища для условий невесомости. Одна сторона камеры была обозначена как пол и выровнена; на недавно выровненной поверхности были возведены приземистые иглу. Овощные фермы были восстановлены на полу и на нижних склонах стен ледяной пещеры.

Колонисты собрались на поверхности, чтобы понаблюдать за облетом Сатурна.

Гейдж наполнила соску для шлема виски из одного из лучших перегонных кубов. Она нашла место подальше от остальных, вырыла неглубокую траншею во льду и удобно легла в нее; вокруг нее тихо шипел пар, вызванный теплом ее тела.

Огромные штормы бушевали в плоском, бесконечном облачном ландшафте Сатурна. Перистые поверхности облаков казались настолько близкими, что их можно было коснуться. Кольца выгибались над Хироном, как безвкусные артефакты, неоправданно острые, ощутимо рассекая небо на глазах у Гейдж. Это было похоже на медленный балет, красивый, умиротворяющий.

Гравитационное поле Сатурна схватило Хирон, удержало его, а затем швырнуло дальше.