Экономка поклонилась одной головой и поспешила к лестнице. Я даже выдохнула с облегчением. Какой прогресс, и всего за четверть часа! Она поклонилась мне и даже назвала по имени. Конечно, не факт, что все исполнит, но будем надеяться.

Я обернулась к дочери, которая словно мышка стояла рядом и молча слушала наши «разборки» с экономкой. На ее лице тоже было написано крайнее удивление.

— А теперь, Софья, мы пойдем искать твоего брата и сестру. Уже темнеет, и не дело им гулять по улице в такой час одним.

Мои слова о близнецах вызвали недоумение у Софьи.

— Но я даже не знаю, где их искать, матушка.

— Как же? Ты же сама говорила: или у оврага, или у озера?

— Да. Наверное, можно посмотреть сначала там.

— Так, прекрасно. Попроси кого-нибудь из слуг-мужчин сопровождать нас. Уже темнеет, одни не пойдем.

— Но в округе безопасно, матушка.

— На всякий случай, доченька. Не спорь.

Я уже не стала говорить, что в этом месте, где собирались заговорщики и народовольцы, не может быть безопасно. Лучше перестраховаться, чем попасть в какую-нибудь неприятность.

— Как скажете, матушка. Лучше Гаврилу - конюха, возьмем. Он наверняка не занят вечером делами.

В парадной мы встретили Марью Денисовну и двух служанок, которые тащили ведра и тряпки, видимо, чтобы начать уборку. А у лестницы я увидела свою горничную Катю и велела:

— Катюша, будь добра, проследи, как уберут наши комнаты, и разбери пока мои вещи. Я скоро буду.

— Хорошо, Зинаида Аркадьевна. Я еще насчет ужина узнаю. Вы же проголодались.

— Благодарю, ты как всегда предусмотрительна, милая.

С собой мы взяли Луку, хилого мужичонку невысокого роста. Гаврила – конюх отчего-то не смог пойти. Мужичок лет сорока почтительно шел позади нас и чуть посвистывал. Меня это раздражало. И я не очень верила, что этот «охранник» сможет нас защитить.

— А покрепче кого-нибудь не было, Софьюшка? — спросила я дочку, косясь на Луку.

— Матушка, все заняты, — ответила она, повыше приподнимая платье, чтобы не запачкать его. — И он единственный согласился идти с нами.

— Вот как? — удивилась я. — А остальные что же, боятся ослушаться мамзель Аннет и исполнять мои приказы?

Сказала я в шутку, но дочка на полном серьезе ответила:

— Вы правы, матушка. Сейчас в людской все сделали вид, что не слышат меня. Только Лука вызвался.

— Ясно. Значит, и тебя, хозяйскую дочку, ни во что не ставят. А поют под дудку этой шалавы.

— Кого, матушка?

— Непотребной девки! — выдала более понятную формулировку.

Но тут же решила замять этот разговор. Сама-то я недалеко от нее ушла, точнее — Зинаида Измайлова.

Мы как раз приблизились к озерцу, благо к нему вела небольшая гравийная дорожка. Но здесь, в цветниках и камышах, детей не было. Озерцо, диаметром метров пятьдесят, походило на рукотворное, и в нем плавали лебеди.

— Кто же следит за птицами? Отдельный человек?

— Нет, барыня, — ответила Лука, — тетка Стеша их кормит, а так они сами по себе. Раньше птичник был вот там, видите заброшенный домик? Так лебеди там и ночевали, а теперь все заколочено, птица здесь, в камышах, хоронится.

— И отчего? В доме, как я видела, немало слуг, почему бы не выделить отдельно птичницу? Красивые же птицы.

— Не могу знать, Зинаида Аркадьевна, — ответил почтительно мужичок.

Он уже мне начал нравиться. Обращался ко мне почтительно, называл верно и не наглел. Возможно, Марья Денисовна уже всем объявила мой приказ, оттого он так себя вел. Но что-то не верилось, что эта грымза — подпевала Аннет — так быстро уже объявила слугам.

— Так, и где еще искать? — спросила я, когда мы обошли озерцо по кругу, — Уже почти стемнело, а дети шатаются где-то. Прямо тревожно.

Конечно, я немного приукрашивала ситуацию. Близнецов я не знала и, естественно, особого волнения о них не испытывала. Но я приехала в поместье играть роль образцовой жены и матери, потому надо было держать марку. И все же найти этих гулен.

— Я даже не знаю, матушка, — ответила удрученно Софья, кутаясь в свою светлую накидку. — Овраг мы тоже прошли, их там не было. Может, домой пойдем, матушка, а то холодно становится.

Действительно, мы уже приблизились к полоске леса, и стало холодать. Все же еще был конец марта. Да, снег сошел, но земля еще была замерзшая, а по ночам бывали даже заморозки. Я посмотрела на дочь, и вправду, ее светлое платьице и ажурная накидка не располагали к ночному променаду. И, видимо, только чтобы угодить мне, она потащилась сейчас со мной по округе.

— Ты ступай домой, милая. Не мерзни, — велела я. — А мы с Лукой еще до леса пройдемся, поищем.

— Хорошо, матушка, благодарю, — заявила девушка облегченно, и я даже улыбнулась ей.

Все же она была крайне послушной. Это радовало. Хоть какой-то союзник в этом доме ненависти и неприязни ко мне.

Софья не успела отойти от нас и пары шагов, как раздался испуганный крик:

— Помогите! Помогите, он ранен!