— Ты ведь когда-то жил в Цитадели.

— Ну конечно. Я помогал её строить. Провёл бесчисленные годы рядом с Гертрудой, проектируя всё новые очертания нашего города. Я был деревом в том дворе — стоял неподвижно и почти исчез. Был душой, которая мерила шагами сады и раз за разом ступала в одни и те же следы. — Градус снова склонился над огнём и с наслаждением глубоко затянулся. Он вздохнул. — И ещё я балансировал на краю скал, смотрел на волны и подначивал себя прыгнуть.

— Почему же ты ушёл? — спросила Элис.

— Потому что искушение стало слишком велико. В последние годы я… Каждый день, понимаешь. Каждую секунду. Столько времени я провёл, балансируя на том обрыве. И наконец понял: останься я там ещё хоть мгновение — и действительно прыгну.

— Но почему ты не прыгнул?

— В этом-то и вопрос.

— Прости. — Элис улыбнулась. — Пожалуй, да.

— Я просто не могу понять. — Градус развёл руками. Вместе с ними распахнулась и вся его сущность — печальное, растерянное облако. — Я не знаю, как двигаться дальше, и не хочу умирать. Время не оставляет выхода, и всё сводится к одному из двух: покончить с собой раз и навсегда или продолжать. Первое кажется изящнее и, безусловно, разумнее. Чистый конец вместо бесконечного страдания. Но почему же тогда мы не выстраиваемся в очередь, чтобы прыгнуть? Дело не может быть лишь в страхе, понимаешь. Страх выдыхается. Даже самые острые ужасы со временем стираются. Когда-то я сжимался от грохота этих волн, а теперь даже не вздрагиваю. Я постоянно смотрю, как прыгают другие; их распад меня не пугает, я не отвожу глаз. И всё же сам не прыгаю. Не могу. Нечто глубоко внутри отказывается. Почему? Теперь ты понимаешь, в чём проблема. — Голос его зазвучал настойчивее. — Я ищу причину. И если я вообще чего-то боюсь, то того, что причины этой не существует, а в бытии меня удерживает заблуждение.

— Я ведь не первая странница, которую ты встретил, — догадалась Элис.

— Далеко не первая.

— И всем им ты задаёшь один и тот же вопрос. Зачем продолжать.

— Да.

— Они отвечают хоть что-нибудь полезное?

— Никогда, — сказал Градус. — Либо они не считают, что продолжать стоит, и тогда перед нами та же проблема — кстати, среди странников это встречается очень часто, — либо считают, но объяснить не могут; для них это естественно, как дыхание: конечно, они продолжают, разве жизнь не прекрасна? Им просто голову вскружила удача. Они ни разу не задумались, почему.

Теперь Элис понимала его досаду; прекрасно понимала, почему он швырнул её в Дит — хотя бы затем, чтобы она собственными глазами увидела всю тщету. И простила его. Она тоже испытывала бы досаду, если бы скиталась по этой пустоши, зажатая между двумя дурными вариантами, и тут явился бы какой-нибудь олух и с приплясом объявил, что всё это не имеет значения.

— Мне бы только хотелось, — сказал Градус, — найти какой-нибудь выход.

Элис лихорадочно искала в уме слова утешения, но не находила. Во всей хтонической литературе об этой фундаментальной проблеме не было ничего — лишь разнообразные и подробные описания нескончаемого отчаяния. Никто особенно не интересовался тем, как душам выбраться из Ада. Оставался лишь ответ Данте, единственная возможность спасения во всём «Аду». Лишь одно существо могло вывести души из Ада.

— Предположим, тебя спасёт акт божественной благодати.

— Не будь пиздой, Элис.

— Знаю, прости. Жаль, что я не могу дать тебе ответ.

— Ничего, — сказал Градус. — Никто ещё не мог.

Элис смотрела, как его серость колышется вокруг огня, и думала, каково это — существовать так долго, что твоя практическая идентичность привязана уже не ко времени и месту, а к вопросу.

— И что ты теперь будешь делать? — спросил Градус.

— А. — Она не колебалась. Она знала, чего искала. — Я убью семейство Крипке.

Они оба посмотрели на череп кукушки. Всё это время он издавал низкое непрерывное кукование — сигнал летел сквозь мёртвый воздух и сообщал создателям о добыче. Элис не пыталась его уничтожить. Она намеренно оставила череп в покое.

— Им понадобится время, — сказал Градус. — Всегда требуется время. Они не любят спускаться так далеко. Но они придут.

— Как думаешь, сколько у меня есть?

— Когда сработала ловушка?

— Всего несколько часов назад.

— Они предпочитают верхние круги. Там безопаснее. И передвигаются по суше — никогда не плавают. Так что, думаю, у тебя есть как минимум эта ночь.

— Хорошо, — сказала Элис. — Я успею подготовиться.

— Месть? — спросил Градус.

Нет, подумала она. Нечто большее.