— Это должно было быть очевидно. — Он говорил быстро, механически — голосом, который Элис прекрасно знала. Так Питер всегда говорил в лаборатории, когда находил решение, когда ему требовалось выдать всё разом, но рот не поспевал за мыслями. — Я знаю это из вводного курса логики. Просто глупая игра, по правде сказать. Связана с видами знания и вероятностями. Хотя, возможно, не стоит тебе объяснять — это ослабит парадокс…

— Мёрдок.

— Ладно. Слушай. — Он начертил между ними ровный круг, как раз достаточно широкий, чтобы двое могли встать плечом к плечу. — Ты согласна, что появление Крипке станет неожиданностью?

Элис не понимала, какое значение имеет это утверждение, но и возразить не могла.

— Э-э, конечно.

— И согласна, что они должны прийти в ближайшие пять дней, прежде чем мы умрём от голода, — иначе кровь испортится?

— Полагаю, на их месте я бы так и поступила.

— Прекрасно. — Он сложил ладони вместе. — Значит, условия заданы.

У неё болела голова.

— Я всё ещё не понимаю.

— Просто слушай, — сказал Питер. — Предположим, заключённый ждёт минуты, когда его поведут на виселицу. Палач сообщает, что его повесят на этой неделе, но день казни должен остаться ему неизвестен. Какой день недели тогда можно исключить?

Элис задумалась и рискнула предположить:

— Воскресенье?

— Хорошо. Почему?

— Потому что это последний день недели. Если его не повесят ни в один из предыдущих дней, он поймёт, что это случится в воскресенье. А тогда казнь уже не будет неожиданной.

— Очень хорошо, — сказал Питер. — Значит, воскресенье отпадает. Что тогда произойдёт, если к субботе его всё ещё не повесят?

— Полагаю, суббота тоже отпадает. — Мысли Элис ворочались медленно. — Потому что воскресенье исключено, а значит, суббота — последний возможный день. Но если до конца пятницы ничего не случится, то суббота тоже не станет неожиданностью… А-а. — В сознании что-то встало на место. — Но тогда пятница — последний возможный день…

— Видишь? — радостно спросил Питер. — Рассуждение рекурсивно.

Теперь Элис поняла.

— Значит, заключённого вообще нельзя повесить, потому что ни один день не будет неожиданным. И его придётся отпустить.

— Именно! — Питер просиял. — Разве условия не идеально подходят для парадокса неожиданной казни? Мы знаем, что через пять дней умрём. Знаем, что семейство Крипке всегда приходит в самый неожиданный момент. Но если наложить на тебя парадокс неожиданной казни, ты станешь неуязвимой: они вообще не смогут тебя схватить. Моя гипотеза такова: если записать это в виде алгоритма, он либо освободит тебя из ловушки, либо создаст некую пелену неуязвимости, и даже если они придут, то не смогут причинить тебе вреда…

— Ладно. — Элис вздохнула. Глупая, неискоренимая надежда снова вкралась в грудь — нелепое, изнурительное чувство. Насколько же лучше было, когда она ничего не чувствовала. — Дай сюда.

Питер подвинул к ней по песку записную книжку.

Она повела пальцем вдоль строк, заставляя себя сосредоточиться. Постепенно каракули обрели смысл.

— Ты всё испортил.

— В каком смысле?

— Ты написал только для одного. — Она швырнула страницы ему на колени. — Не годится. Нужно переделать целиком — для двоих.

— А, — сказал Питер. — Нет, я это заметил. Так и задумано.

Ей понадобилось мгновение, чтобы понять, что он имеет в виду.

— Мёрдок…

— Парадокс не очень сильный, — сказал Питер. — Не то что сорит. У него есть несколько очевидных решений, и я слишком хорошо их знаю. Я не смогу достаточно надолго заставить себя в него поверить, чтобы он сработал.

— У всех парадоксов есть решения. — Элис боролась с нарастающей паникой. — Поэтому они действуют недолго.

— Очень недолго, — сказал Питер. — Боюсь, этот особенно хлипкий. А против ловушки Эшера сомневаться нельзя ни на миг.

— Тогда откуда ты знаешь, что на мне он сработает?

Он мягко улыбнулся.

— Потому что логик из тебя так себе.

— Да пошёл ты нахуй, Мёрдок.

— Вставай в круг. — Он указал на пентаграмму. — Давай вытащим тебя отсюда.

— Я тебя не брошу.

— А я не позволю тебе умереть, — сказал Питер. — Мы не могли пройти весь этот путь впустую. Ты сама сказала. Всё это должно хоть что-то значить.

— Тогда войдём вместе.

— Не уверен, что сработает.

— Придётся попробовать. — Она хлопнула ладонью по книжке. — Перепиши. Настрой для двоих.

— На мне он не сработает, — настаивал Питер. — А когда не сработает, условия опыта будут нарушены и для тебя, и тогда ты тоже не выберешься — ты умрёшь…

— Лучше умереть. — Она говорила искренне. Никогда в жизни Элис не вкладывала в слова столько правды. Неделю назад она не могла с уверенностью сказать, что спасла бы Питера, — но теперь знала. Жить не хотелось. Не хотелось будущего, той глупой цели, за которой они гнались. — Либо мы оба живём, либо оба умираем. Третьего не дано.

— Третий вариант — ты остаёшься в живых. Ты заслуживаешь жизни…