— Да? Если твоя драгоценная Нова так сильно о тебе заботится, то почему, когда я постучал в твою дверь, она открыла насквозь мокрая, в одном полотенце? — он замер, его грудь быстро поднималась и опускалась, глаза широко раскрылись.

— Ты лжешь.

— Вовсе нет, на самом деле. Она открыла дверь, сказала, что тебя там нет, спросила, понравилось ли мне то, что я увидел, а потом оказалась с полотенцем на полу. Давай, Тэл, спроси её. Посмотри, не вру ли я. Но, эй, я же злодей. Почему-то моя попытка спасти твою задницу от этой никчемной суки — это ужасно, — я поднял руки, отступая и понимая, какой вред причиняю. Тем не менее, я закончил несколькими убийственными последними словами. — Скажи Тершетте, что мне, на самом деле, понравилось то, что я увидел.

Внезапно осознав, что всё ещё в своей казарме, а не снова на той горе, я застонал и сделал ещё один полный глоток спиртного, желая утопиться в нём. Открыв свой дневник, начал медленную работу по выписыванию всего этого. Мои мысли, чувства, идеи. В основном, я строил планы, потому что время действовать приближалось.

Ахата умрёт, даже если это будет означать убийство и Тэлона. У меня больше не было возможности спасать того, кто не хотел, чтобы его спасали.

Глава 29

Нова

«У Селесты всё хорошо с хайей. Может, мне это всё кажется, но клянусь, она почему-то выглядит моложе. Она так счастлива, и девушка, с которой она встречается, просто прелесть. Иногда я думаю, найду ли я когда-нибудь кого-нибудь, но в основном думаю, что мне лучше быть одной, чтобы я могла сосредоточиться на заботе обо всех».

— Из дневника Новы Тершетты, 9261 ПЗ

Может быть, это были все эти иллюзии о смерти моей семьи. Или, может быть, это были кошмары, которые появлялись после этих иллюзий. В любом случае, я скучала по ним. Сегодня вечером, с Тэлоном, который неизвестно где, я решила удивить их ужином.

Знала, что это неправильно. Что, вероятно, существует негласное правило не покидать остров. Хотя, должно быть, были стажеры с любящими семьями, я все же задавалась вопросом, не сделало ли меня детство, проведенное рядом с эади, более благодарной за свою собственную семью. Как будто тикающее время не позволяло мне тратить ни минуты впустую.

Конечно, я тратила время на них и раньше, специально пробираясь к ним, когда они спали. Но боялась, что встреча с ними заставит меня признать свою ошибку. Однако сейчас я была слишком отчаянна, чтобы об этом беспокоиться. Мне нужно было их увидеть.

Поэтому я оставила Тэлону записку, в которой говорила, что увижусь с ним утром, и теперь шла к морю. Мне это было не нужно, но надеялась, что свежий воздух и бескрайние водные просторы успокоят мое бешено бьющееся сердце и взволнованные нервы. Прошло почти два месяца с тех пор, как я видела свою семью. Буду ли выглядеть для них странно с моими закручивающимися черными отметинами и усталыми глазами, полными ужаса? Будут ли они по-прежнему любить меня так же, как и раньше? Их письма были обычными, пусть и короткими. Но это были написанные слова. А это будет нечто гораздо большее.

Потеряв рассудок, я каким-то образом незаметно добралась до песчаного пляжа, мои глаза моргнули от внезапного осознания того, что стою перед бескрайней водной гладью, сияющими лунами и сверкающими звездами — наблюдая, как всегда.

Когда наконец сосредоточилась, увидела фигуру, наполовину погруженную в соленое море, в плаще с капюшоном, скрывающем ее от посторонних глаз. Каждый порыв воды от накатывающей волны заставлял ее тело раскачиваться, иногда почти переворачиваясь. Плечи были сгорблены, голова опущена, и я могла поклясться, что она, казалось, была более чем готова позволить волнам унести ее в открытое море.

Может быть, это ещё один стажер, надеющийся положить конец страданиям? С тех пор, как погиб первый, мы потеряли еще троих.

Как часто делала, позволила сердцу вести меня, а не разуму.

Мои ботинки тяжело ступали по песку, я размышляла, поможет ли мое присутствие или навредит. Иногда задавалась вопросом, не приведет ли мое выживание к тому, что другие тоже погрузятся в пучину отчаяния. Почему я, одна из эади, продолжала идти? Как меня могли считать достойной и я могла выжить, когда они так отчаянно цеплялись за жизнь? Это было предположение, но по их презрительным взглядам и одиночеству сделать его было несложно. Знала, что они обо мне думают.

И все же шла вперед, не желая отговаривать себя от помощи. Этот момент был не обо мне. Он был о них и о тех демонах, с которыми они боролись. Если я могла помочь, то должна была это сделать.

— Ты в порядке? — спросила, заметив, как человек мгновенно поднял голову. Но он ничего не сказал и не повернулся, поэтому продолжила. — Тебе нужна помощь?