«Сегодня я случайно назвал Марту матерью. Я не хотел этого, и не считал её равной матери. Она была легкомысленна. Она была никем. Но… я не знаю. Иногда мне казалось, что она любит меня больше, чем Мать и Отец. Хотя сейчас это уже не имеет значения. Отец заставил меня убить её голыми руками в моей комнате».

— Из дневника Азазеля Альтаира, 9219 год ПЗ

Тершетта должна была умереть. Этого нельзя было отрицать. Она должна была уйти, и я должен был это сделать. Но с каждым днем всё больше убеждался, что это должно произойти после окончания учебы. Если я убью её сейчас, из неё сделают мученицу. Они смогут сказать, что мой выбор покончить с ней был продиктован ненавистью и не доказывает её недостойность. Конечно, я мог бы попытаться сохранить это в тайне, но как это послужит звездам?

Это должно было быть публично, и должно было продвигать наши планы. Но как? Как мне справиться со всем этим, при этом не выглядя злодеем в глазах Даджахима?

Возможно, ответ кроется в том, чтобы не бояться быть злодеем. В конце концов, я бы перебил тысячи, если бы это означало, что звёзды будут счастливы. Но это всегда казалось… священным. Как будто выполнение воли звёзд делало это оправданным. Я ненавидел это странное ощущение в животе — скручивание, которое требовало, чтобы его почувствовали, которое заставляло меня сомневаться в этих убеждениях.

Если бы я только мог говорить со звёздами напрямую, как мой отец. Просто услышав их голоса, мог бы всё изменить. Вместо этого сидел за столом из красного дерева в своей казарме, уставившись на страницу учебника истории, где обсуждалась планета 419 и наша способность завоевать её менее чем за час по времени Даджахима.

Возмущенно фыркнув, я потянулся и схватил бутылку виски, поднёс стакан к губам и приподнял тяжелую бутылку. Янтарная жидкость зашипела и обожгла мне горло, разогревая грудь.

Мне не следовало пить. На этой неделе нам предстояло сталкиваться с иллюзиями каждый день, а не только один раз. Это был их способ подготовиться к финальной иллюзии, которую разведданные будут передавать в сознание каждого присутствующего шайтана. Это означало еще меньше уединения, чем обычно. Многим из нас, включая меня, нужно было сохранять концентрацию. Те из нас, у кого была кровь первых двадцати элит, всю жизнь тренировались для такой тактики, но это оказалось гораздо сложнее, чем ожидалось.

Виски согревал тело и затуманивал разум, я откинулся на спинку стула, думая об иллюзии, которая была раньше.

Сначала появился Отец, а затем — подробности о замке Альтаир. Это была ужасающая картина крови и расчленёнки, когда он, потеряв звёзды, устроил дебош, убивая слуг направо и налево, прежде чем наконец наброситься на меня.

— Это всё твоя вина! — закричал он, схватив меня за воротник и подняв на руки. Мать стояла рядом, тихо рыдая. Вероятно, её больше расстраивала потеря ковров, чем моя потенциальная смерть. — Если бы не ты, я бы смог сосредоточиться лучше. Ты — причина того, что всё рушится!

В этом не было ничего нового. Все основные семьи, как правило, были такими. Это было проклятие власти и династии. Но в тот день в его тоне было что-то особенное. Более глубокая, более сильная ненависть ко мне. Такая трещина, которую невозможно залечить. В тот день я понял, что угодить ему невозможно. Умиротворить — возможно.

Чего не ожидал, так это того, что этот момент проникнет в мои иллюзии. Что узнала обо мне разведка, увидев это? Что им сказал мой разум? Держусь ли я за это каким-то образом?

У меня не было ни синяков, ни шрамов, ничего, что могло бы физически связать меня с этим событием, но, видимо, что-то все еще оставалось внутри.

Иллюзия стала бесконечно хуже, когда время, казалось, пронеслось мимо, жизнь Прии и меня пронеслись по привычным течениям. Затем, когда наш сын подрос и смог понимать происходящее, я начал бить его. Продолжая цикл, как и предсказывала Прия. Но на этом всё не закончилось. В конце концов, мне была дарована сущность звезд, и меня назвали Генералом. Править было легко, но я был так же самодоволен и горд жизнью, как и мой отец, поэтому меня наказали точно так же. Лишили звёзд, высмеяли другие, и в конце концов умер неудачником.

— Какая трата иллюзии, — усмехнулся я, поднося стеклянную бутылку к губам и делая ещё один большой глоток. Скоро всё это закончится. Тактическая фаза пройдёт гораздо быстрее, чем две предыдущие. После этого я стану настоящей элитой и буду усердно работать, чтобы произвести впечатление на звёзды.

Моя собственная временная линия отличалась от той, что мне показали. В то время как моему отцу потребовалось почти пятьдесят лет, чтобы получить звёзды, я планировал получить их за двадцать. Не имело значения, сколько планет мне нужно будет уничтожить или сколько всего нужно будет убить. Я был готов стать тем монстром, который нужен, чтобы произвести впечатление на звёзды. Чтобы напомнить им, почему они ценят нас настолько, чтобы продолжать вознаграждать Даджахим.