«— Мы придерживаемся старых традиций, Азазель. Мы разделяем основные ценности, которые объединяют Даджахим», — говорил отец. Иногда он бил меня сильнее и чаще, потому что хотел, чтобы я был лучшим. Обращения к целителю или врачу по поводу моих травм не были чем-то новым. Но он никогда не причинял вреда моему мозгу.

— Кстати, о наших родителях, отец сказал мне сегодня, что я должен сделать тебе предложение сегодня вечером, — лучшего способа сообщить такую ужасную новость не было. Знал, что это убьет Прию, но сказать отцу «нет» было не вариантом.

— Я думала, что это скоро произойдет, — прошептала она, подтягивая колени к груди и опираясь на них острым подбородком. — По крайней мере, тогда Бенаделл Зейд оставит тебя в покое.

— Нет, мы не будем об этом говорить, — мне не хотелось ныть и жаловаться. Вместо этого я поднял ногу, положил лодыжку на колено, откинулся назад и уставился на свою старую подругу. — Хочешь рассказать мне о девушке, с которой ты встречаешься?

— Нет. Это неважно. Она не захочет меня, как только узнает, что мы помолвлены. К тому же, она недостаточно чиста. Даже если бы я могла каким-то образом жениться на ней и продолжить род, я бы этого не сделала. Она бы просто всё испортила.

Мы молча варились несколько минут, её последняя фраза впилась мне в грудь, как взмывающее животное, готовящееся к нападению. Надеялся, что она выжжет мне сердце.

— Иногда мне кажется, что нас тянет в разные стороны, и однажды нас разорвут на куски, — признался я. Редко делился такими мыслями, что было очевидно по расширенным глазам При.

— Всё изменится, когда мы сами будем главными.

— Нет, не изменится. Мир будет в хламе, и мы всё равно останемся детьми наших родителей. Вероятно, они надеялись на то же в нашем возрасте, и посмотри на них сейчас.

— Азазель Альтаир, посмотри на меня и послушай прямо сейчас, — потребовала Прия, сползая с кровати и хватая меня за ухо. Ее маленькое лицо было суровым, раскосые глаза почти закрытыми, когда она испепеляющим взглядом посмотрела на меня. — Вот что произойдет. Ты убьешь ахату, мы закончим академию, план наших родителей будет приведен в действие, а затем, когда придет наша очередь захватить власть, мы будем править всем проклятым звездным миром.

Я моргнул, не понимая, кого из нас она пыталась успокоить. Потому что это будущее было одновременно неизбежным и ужасающим.

— В конце концов, мы обретем счастье. Хорошо? — она тоже не выглядела так, будто верила в это.

— Да, хорошо, — согласился я, кивая, несмотря на то, что мы оба знали, что это неправда. Ни один основной род никогда не обретал счастья. Только власть.

— Хочешь остаться здесь на ночь, чтобы она не смогла прийти за тобой?

— Нет, мне нужно поговорить с маленькой птичкой и, надеюсь, спасти её от преждевременной смерти. Для этого потребуется план.

— Я люблю тебя, Аз, — прошептала она, наклоняясь, чтобы обнять меня.

— Я тоже тебя люблю, При.

Глава 21

Нова

«Сегодня после казни Селеста сказала мне, что если бы могла, перерезала бы горло каждому мужчине, женщине и ребенку. Я никогда не слышала от нее такой ярости. Такой кровожадности. Надеюсь, звезды не слышали.

— Из дневника Новы Тершетты, 9277 год ПЗ

Делить постель с кем-то, кроме Селесты, было ужасно. Тэлон, каким бы элегантным он ни был в бодрствующем состоянии, храпел как зверь. Хуже того, этот гигантский мужчина двигался. Завтра мне нужно будет придумать, как занести свою старую кровать в его комнату. Места было более чем достаточно.

Но сегодня ночью я была в полной заднице.

Лучше, чем умереть, наверное.

Когда он повернулся и прижался лицом к моему уху, с открытым ртом и тяжелой рукой, упавшей мне на талию, я потеряла контроль над собой.

Рыча, я вырвалась из его объятий и попыталась откатиться, но локоть соскользнул, и я рухнула на пол. Раздался глухой удар, когда мое плечо ударилось о деревянный пол. Прикусив губу, я заставила себя замереть, не желая будить этого властного парня. Время шло, где-то тикали часы, отсчитывая каждую секунду, но Тэлон не просыпался. Честно говоря, мне показалось, что его храп стал невероятно громче.

Сделав глубокий вдох, приказала своим теням отвести меня в лабораторию, стремясь сделать что-нибудь продуктивное, если о сне не могло быть и речи. Через несколько секунд я уже была у дома, холодный воздух вызывал появление мурашек на коже, открытой от рубашки с короткими рукавами и босых ног.

Надеясь сохранить пальцы ног в целости, я направилась к двери, мысленно заставив защелку открыться, а затем распахнула ее. Какое счастье, что шайтаны и эади были разделены границами, ведь первым приходилось полагаться на ненадежные замки.