— Ужин сегодня вечером, а тренировки начинаются завтра. Мы должны начать проводить один день в неделю со своими подразделениями, но наверстаем упущенное. Отставать нельзя, Супернова, — затем он встал, щёлкнул меня по носу и тут же покинул столовую.

Вопреки здравому смыслу, я позволила себе один взгляд на пять ядер справа от меня. Как я и ожидала, Альтаир наблюдал за мной, хмурясь и сжимая в руке нож.

Глава 17

Нова

«Жизнь напоминает мне шахматы. Ты постоянно делаешь ходы, пытаясь перехитрить всех вокруг. Но в конце концов, мы все всего лишь пешки, которых готовят к жертвоприношению».

— Из дневника Новы Тершетты, 9280 год ПЗ.

Оказалось, что ужин с Зейдом заключался лишь в том, что я позволила ему сесть рядом со мной в столовой, пока ела. Сидела, не в силах вырваться из своих размышлений, а Зейд говорил. Он без умолку рассказывал истории из своей жизни, которые я с трудом могла слушать.

Невзначай упомянул, что прошлым летом его отец избил его почти до смерти, и я не смогла больше откусить ни кусочка от своего стейка с картошкой. Боже, они были ужасны.

Все, что я смогла, это извиниться, но он только посмеялся.

В какой-то момент я достала пергамент и графит, готовясь написать письмо своей семье, пока он рассказывал о том, как, судя по всему, напился с Прией Отарн и своей старшей сестрой Дав, которые потом сбросили его с небольшого холма и сломали ему плечо. Ужасные психопаты.

Вздыхая, я начала писать письмо.

Дорогие родные,

Надеюсь, у вас всё хорошо. Не знаю почему, но кажется, что прошла целая вечность с тех пор, как я вас троих видела (Четверых? Троих с половиной? Не знаю, как там Смерть). В общем, пожалуйста, расскажите мне о магазине. Как дела с бизнесом после всех этих протестов? Папа, как ты себя чувствуешь после простуды?

Здесь всё хорошо. Меня назначили в Алхимический отдел, хотя это никого не удивляет. Я хорошо вписываюсь, и даже нашла друга (кто-нибудь, скажите Селесте за меня: «Да, я знаю, ты смеёшься над мыслью, что у меня есть друг, коза»).

Я очень по вам скучаю.

С любовью, Нова

Ложь казалась единственным разумным вариантом. Что еще я могла сказать?

Я так сильно отстаю, что, боюсь, не смогу наверстать упущенное, к тому же меня все ненавидят?

Это определенно убедило бы их принять хайю и поверить в мою способность их спасти. Наверняка такая полная неудачница, как я, способна на что угодно.

— Почему ты так хмуришься? — спросил Зейд. Он подпер подбородок ладонью, на его лице не было ни малейшего намека на раздражение.

— Не твое дело, — прошипела я, вставая и быстро собирая свои вещи, прежде чем броситься к двойным дверям, колено болело. Видимо, моего плохого настроения было недостаточно, чтобы остановить Зейда, который следовал за мной по пятам, когда я ворвалась в двери.

— Вообще-то, раз мы теперь друзья, я думаю, это отчасти мое дело, — рыча от досады, я повернулась к нему, готовая ударить, если это потребуется, чтобы заставить его понять мое безразличие. — Эй, полегче, тебе разве никогда не говорили не кусать руку, которая тебя кормит?

— Да, потому что ты каким-то образом мне помогаешь.

— Я начну завтра.

— Почему? Что тебе от этого? — крикнула я.

Прошло несколько мгновений, между нами были только секреты и предположения. Затем, к моему удивлению, Зейд позволил своей улыбке исчезнуть.

— Мы, может быть, и не очень хорошо знаем друг друга, но я вижу в тебе то, чего, как мне кажется, даже ты сама не видишь. Уже говорил тебе раньше, у тебя есть потенциал стать намного больше, чем ты понимаешь.

— Я один из худших стажеров в нашей группе, так что избавь меня от ободряющих речей. Либо ты скажешь мне свою настоящую причину, либо оставишь меня, черт возьми, в покое.

Вздыхая, он поднес руку к лицу, пощипывая переносицу, пока его рыжеватая кожа не покраснела.

— Совершенно невыносимая женщина, — пробормотал он.

— Пока, — проворчала я.

— Нет, подожди! Ладно, ладно. Я не лгал раньше, но также думаю, что ты мне очень поможешь на чёрном этапе. Если ты ещё не догадалась, мы, ребята из основных родов, не совсем психически здоровы. Мне понадобится твоя помощь позже так же сильно, как тебе моя сейчас.

Внимательно разглядывая его, я позволила себе немного подумать.

Разве семья из основного состава не стала бы учить своих детей всему, что они знали об Элитной Академии? Возможно, если бы они хотели, чтобы те провалились. Но нет, их наследие было для них всем. Весь их аргумент в отношении чистоты основывался на их собственном превосходстве. Значит, он лгал. Да, у него было тяжёлое детство, но родители никогда не позволили бы ему провалиться.

— Я тебе не верю, — он запрокинул голову, застонав, как будто от досады. — Правда сэкономит нам обоим время.