И всё же он меня измотал. Я проводила бесчисленные часы в своей лаборатории по ночам, работая над эликсиром или практикуя защитную магию, поэтому ранние подъёмы для тренировок не были особенно интересными. Не то чтобы могла позволить себе перестать ходить домой. Я значительно продвинулась в работе над ингредиентами эликсира. На самом деле, была уверена, что он идеален, за исключением моей магии. Всё ещё не знала, как отделить её от своей крови. Я разрезала кожу и пыталась заставить свою магию разорвать её, но ничего не получалось.

— Что с тобой, Супернова? — спросил Зейд.

Моргнув, я сосредоточилась на его лице, поняв, что начала нас замедлять. Он никогда не бежал впереди меня, даже когда я знала, что для него это мучительно медленно. В этом и заключалась особенность Тэлона — он был добрым. Или, по крайней мере, он хотел, чтобы я так думала. Было трудно ему доверять, зная, что он провел большую часть шести десятилетий, учась ненавидеть меня больше всего на свете.

— Прости, просто думала о начале черной фазы, — это была лишь отчасти ложь. Я всегда думала о следующей фазе. Тэлон протянул руку, схватил мою и заставил остановиться. Мы бежали по лесу на острове, влажный воздух питал буйную зелень вокруг нас. Мох, деревья, кусты, растения — везде зелень, кроме узкой грунтовой тропинки. — Я не люблю неизвестность.

— И это всё? Я могу тебе помочь. Почему ты никогда не спрашиваешь? — Тэлон смотрел на меня, сжав челюсть от боли, которая так явно отражалась на его лице.

Как легко он поверил в мою мнимую слабость. Селеста тут же разоблачила бы мой блеф. Она бы сказала, что я скорее умру, чем позволю себе ничего не знать. Незнание обычно мучило меня лишь короткое время, потому что мне редко требовалось много времени, чтобы найти необходимую информацию. Несколько дней назад я уговорила Тэлона позволить мне подождать в его казарменной комнате, он принимал душ после утренней тренировки, и пока он это делал, я разобрала его вещи. Его решение пока не распаковывать вещи меня всё ещё удивляло, но вопрос о том, где что лежит, оказался неактуальным, когда я нашла спрятанную под кроватью в полу небольшую книжку, кожаная обложка которой выцвела, а страницы стёрлись. Дневник. Чувство вины замедлило меня, но не помешало прочитать личные мысли Тэлона. Я бегло пролистала страницы, ища даты до академии.

Если у меня и были какие-то сомнения по поводу его ненависти к Альтаиру, то все они развеялись в тот момент, когда я начала читать его запись со дня ритуала теней.

Сегодня я видел Аза. Звёзды, он меня бесит. Обожает изображать из себя короля, но мы все знаем, что вся его семья — позор. Теперь, когда у меня есть тени, я могу работать над получением звёзд. Тогда Альтаиры окончательно рухнут с того нелепого пьедестала, на который сами себя возвели.

А до тех пор мне придётся просто показать ему, что он ничем не лучше меня.

Мама очень помогает. В этом году она дала мне кучу информации об академии. Серый этап будет достаточно лёгким, но, думаю, с чёрным у меня будут проблемы. Пугают те психологические уловки, которые они планируют нам устроить. Я уже однажды пережил свои самые большие страхи — не хочу делать это каждый день в течение месяца. А если отец увидит, что я отстаю, то прошлое лето покажется ему игрой по сравнению с этим.

Единственный плюс — если я буду испытывать трудности, то Аз едва выживет. Все знают, каково это — жить в замке Альтаир. Никто не выходит из него невредимым.

С трудом возвращаясь в настоящее, я быстро моргнула, зелень вокруг нас слилась с окружающей меня природой. Мои глаза встретились с его, и я почувствовала невероятную доброту, осознавая, как предала его, копаясь в его вещах. Не то чтобы я жалела, что прочитала это, ведь во многом открыло мне глаза. Самое важное, что поняла, это то, что весь наш класс стажеров будет в равных условиях на этапе черной фазы.

— Не знаю, трудно позволить кому-то другому помочь мне. Но я хочу попробовать. Расскажи, что ты знаешь о черной фазе? — спросила я. Глаза Тэлона расширились, рот приоткрылся. Несколько секунд он просто смотрел на меня, его взгляд был тяжелым и пугающим. Но затем, словно вернувшись к себе, он улыбнулся мне, положил руку мне на поясницу, подвел к дереву, а затем плюхнулся на землю и потянул меня к себе.

— С удовольствием, Супернова.

Сон медленно находил меня в ночь перед финалом серой фазы.

Прия Отарн и еще одна стажерка по имени Жанетт Роден надрали мне задницу на наших боевых тренировках. Ни у кого из них не было никаких особых правил, кроме остановки, когда кто-то уступал, и это была единственная причина, по которой меня не было в лазарете. Отарн, вероятно, могла бы убить меня, если захотела. Она была смертельно опасна, и это пугало меня больше, чем мне хотелось признать.

Однако не боль дня не давала мне уснуть. Я давно изучила элементарные медицинские тексты, которые помогли мне понять человеческое тело настолько, чтобы исцелить себя на поверхностном уровне. Наши системы были сложными, но для нескольких синяков было легко.