Глава 44

Нова

«Когда я стану элитой и спасу свою семью, первым делом потрачу своё новое состояние на художественную студию для Селесты. Нет, забудьте об этом, может быть, сначала я отремонтирую дом. В любом случае, у меня будет время. У всех четверых оно будет».

— Из дневника Новы Тершетты, 9277 год от ПЗ

Через неделю после нападения на замок Зейд на его территории состоялись похороны.

Несмотря на свою скорую смерть, мою семью похоронили на священной земле в дальнем конце поместья. Тэлон, хорошо оправившийся после почти смертельного ножевого ранения в грудь, был рядом со мной, когда шесть блестящих гробов из красного дерева опускали в землю. Наши родители и сёстры навсегда ушли.

Когда начался медленный процесс засыпания землей, Тэлон схватил меня за руку, переплетая наши пальцы, и потянул за собой.

— Основные роды следуют старым традициям, — прошептал он мрачным тоном, отчего его слова протянулись. — Мы берем горсть земли и посыпаем ею гробы, произнося молитву звездам, чтобы наши любимые были приняты в небо.

Кивнув, я наклонилась к нему и взяла немного рыхлой, зернистой земли. Она была горячей на ощупь, солнце палило почти нещадно, а мое черное платье притягивало лучи. Это было то самое платье, которое я надела незадолго до того, как нашла их всех. Других у меня не было, поэтому пришлось отмыть с него кровь и надеть его снова. Под тканью у меня чесалась кожа.

Мы медленно подошли к каждому гробу, Тэлон сначала бросил землю за своих родителей и сестру. Потом настала моя очередь.

На каждой могиле был камень прямо над тем местом, где должны были быть их головы. На темно-сером блоке были выгравированы их дни рождения и дни смерти. Накануне кто-то спросил меня, что бы я хотела добавить. Все, о чем могла думать, было: «Безусловно любимы, никогда не забыты».

Это было жалко.

Бросать землю было проще. Я бросала ее осторожно, в такт хихиканию звезд.

Когда служба закончилась, сожгла свое платье.

Я не ела. Знала что это необходимо, но просто не была настолько голодна, чтобы встать. Сначала была, но со временем потребность отступила. Зура всё ещё приносила мне ужин, её глаза были полны слёз, когда она пыталась со мной заговорить. Но что я могла сказать? Да, её отца больше нет, но она не одна. Не такая, как я. У Зуры была мама и братья. Они будут с ней ещё столетия.

После нескольких минут созерцания моего кататонического состояния Зура кивала и уходила.

Большую часть дней я лежала в постели родителей, укрывшись их одеялом, рядом со Смертью. Каждое утро и вечер, когда кормила её, она подходила к двери, мяукая, словно спрашивая, когда они вернутся домой.

— Они никогда не вернутся, Смерть. Мы потеряли их навсегда.

Она, казалось, не понимала, потому что продолжала, и этот звук становился настолько раздражающим, что мне приходилось выпивать флакон бессонницы.

Во сне звёзды шептали, слова были неразборчивы, но их зловещий тон был очевиден. Когда я просыпалась, слышала только их различимые слова:

«Дай нам наш хаос».

Спустя ещё неделю всякая симпатия ко мне быстро угасла. Зура была отправлена ко мне домой, чтобы забрать, скрепя сердце, вытащив из постели и отправив в Звёздный квартал, где я должна была начать свою работу в качестве элитного бойца и следить за генералом Альтаиром, отцом убийцы моей семьи.

Всё было довольно просто. Начинала свой день с утренней физической подготовки, похожей как на мою черновую работу, так и на дни в академии. Мы начинали с десяти мильной пробежки, за которой следовало время, проведённое на стрельбище, где отрабатывали полевые упражнения для улучшения наших магических боевых навыков. После обеда разбивались на подразделения, всегда готовясь к очередному завоеванию.

Поскольку я должна была стать генералом, мне редко предоставляли много времени для общения с алхимиками, потому что была вынуждена следовать за генералом Альтаиром. Зура пыталась меня поймать, но я была не в настроении разговаривать, поэтому время, проведённое вдали от моей компании, не было чем-то плохим.

Каждое заседание совета становилось всё более враждебным, двадцать глав родов меня нисколько не любили. Конечно, кроме Тэлона, который взял на себя эту роль после смерти отца.

Нас обоих заставляли двигаться дальше, наше горе было нежеланным.

По ночам я возвращалась в свой семейный дом, кормила Смерть, чистила её лоток и рыдала, держа на руках, пока не засыпала.

На четвёртый день моего нового расписания я оказалась зажатой в коридоре возле зала совета, три основных рода смотрели на меня с опустошением в глазах.

Сначала заговорил только Дофрель, протянув ко мне руки, словно желая обнять, но потом передумав.

— Нова, как дела?

— Как будто тебя это волнует, — безэмоционально ответила я. Отарн фыркнула, закатив глаза и скрестив руки.