Азазель

«Интересно, думает ли отец когда-нибудь о другом способе угодить звёздам. Он хоть раз спрашивал их? Или убийство, правда, наш единственный путь?»

— Из дневника Азазеля Альтаира, 9219 г. ПЗ

Отец снова закатывал истерику. Орал из-за моей неспособности скрыть маскировкой всё наше поместье, хотя у меня не было помощи теневой магии. Ударил меня по лицу, когда я посмел выпрямиться. Разбил тонкий фарфор, в котором был наш чай. Смахнул рукой деревья.

Мы провели здесь уже несколько часов. Солнце поднялось и уступило место яркому, холодному дню. Чем ближе становился теневой ритуал, тем неуравновешеннее он делался. Он, как и все, знал, что это будет единственным шансом Альтаиров на искупление. Я стану спасительной милостью или неизбежной гибелью.

Так было с тех пор, как звёзды сочли его больше недостойным. Я был запасным вариантом. Я был держателем нашей судьбы, но не носителем нашего будущего. Если мы падём, это будет моя вина. Если преуспеем, то его заслуга.

— Ещё раз! — закричал он. Я выпустил магию наружу, приказывая ей скрыть поместье. Представил замок, траву, дорожки, деревья, сады, обсерваторию, даже статуи змей. Каждый чёрный и серебряный акцент, каждую деталь. Я приказал магии спрятать всё это. Слушаться.

Она не послушалась.

— Бесполезное ничтожество! — крикнул отец. Я приготовился к удару, и зубы лязгнули, когда его сжатый кулак врезался мне в челюсть. Как я ни старался, голова дёрнулась в сторону. — Что, по-твоему, скажут остальные, когда поймут, насколько ты слаб, Азазель?

Никого из них это не волновало бы. В глазах наших отцов мы все были неудачниками. Это было почти обрядом взросления. Пытаясь изобразить стыд, я опустил взгляд и заметил потёртость на чёрном ботинке. С этим нужно было разобраться.

Пальцы схватили меня за лицо, заставляя встретиться с ним взглядом. Наши серые радужки были близнецами, как и почти серебряные волосы. Черта Альтаиров. Хотя когда-то ему посчастливилось иметь глаза чёрные, как ночь, с сияющими в глубине самими звёздами.

— Забудь о них. Ты хоть понимаешь, насколько глубоко я разочарован? — прошипел он, будто один из змей, что высились на уступах нашего замка. — Насколько меня всегда не впечатляла твоя маленькая игра в невозмутимость? Ты позор. Пятно на нашем родовом древе. Хочешь быть чем-то большим, тогда покажи мне большее!

Резким толчком он швырнул меня на траву. Прекрасно, теперь на коленях останутся пятна. Поднявшись, я сделал всё возможное, чтобы стряхнуть мерзкую зелень с чёрных брюк. Потом, с надеждой и цинизмом одновременно, попробовал снова.

Если бы он только знал, насколько мало меня действительно заботило его мнение. Звёзды практически отвернулись от него. В нём не было ничего особенного. Его осуждение было жалким.

С другой стороны, человек, которому нечего терять, бесконечно страшнее того, кому есть за что бороться. Когда я снова потерпел неудачу, а он окончательно сорвался и свернул шею нашему новому слуге-эади, мне пришлось признать правду, которую я надеялся похоронить последние восемь лет.

Отец был куда опаснее, чем я позволял себе думать.

Глава 5

Нова

«Тренировки рядовых всё ещё ужасны. Все намного лучше меня, и я вижу, что они все меня ненавидят. Селеста говорит, это потому, что они завидуют. Думаю, это потому, что считают меня пятном на наследии шайтанов. Когда одна девчонка плюнула в меня во время полевой подготовки, я начала с ними соглашаться».

— Из дневника Новы Тершетты, 9259 г. ПЗ

Воздух обжигал лёгкие, пока мы бежали утренний кросс, а пот грозил замёрзнуть на коже, когда мы пытались пробираться по свежему снегу. Я терпеть не могла эти пробежки, но всё же предпочитала холод жаре. По крайней мере, сейчас мне не казалось, что я вот-вот грохнусь от теплового удара, потому что нам не разрешали делать перерывы на воду.

Да и с чего бы им разрешать? Мы были самыми слабыми шайтанами, ниже элиты. В этом и заключался смысл быть рядовой. Каждое утро мы проходили обязательную военную подготовку, а потом нас вынуждали идти работать куда-то ещё. Быть целителями, учителями или кем угодно, только не настоящими членами звёздного войска. Мы участвовали в зачистках лишь тогда, когда элита не могла справиться сама, а такое почти никогда не случалось.

По сути, мы были запасом. И я ненавидела это.

Я не была поклонницей той повестки, которую основные роды так любили проповедовать, но знала, насколько важно служить звёздам. Насколько сильно мы зависим от их всё более угасающей благосклонности. Если мы перестанем их развлекать, они заберут у нас всё. Возможно, даже жизни.

Не говоря уже о том, что элите платили лучше, чем в любой другой профессии. Я смогла бы заботиться о семье и одновременно найти способ влить магию в их вены. Я смогла бы сделать их счастливыми и здоровыми. Я смогла бы что угодно.