Я помнила ужас, с которым брала нож, разрезала ладонь и позволяла крови падать в этот водоём. Ещё до того, как первая капля коснулась воды, я начала молитву.

«Тьма правит свыше, а я поклоняюсь снизу. Сегодня я молю о милости звёзд, о шансе служить и принимать. Я прошу не ради себя, но ради самих эфиров. Даруйте мне магию, сделайте меня чем-то большим, и я клянусь доказать, насколько верной останусь».

Напев снова сорвался с моих губ, когда я раскрыла книгу по алхимии, а воспоминание о магии, хлынувшей по венам, начало меркнуть.

В каком-то смысле я была в невыгодном положении, потому что так и не смогла найти никого, кто взял бы меня в ученицы. Никто не хотел держать рядом шайтана из эади.

Но я была отчаянной и упрямой, поэтому училась сама, а большая часть моих знаний приходила из привычки воровать. В этом не было чести, но, если честно, на Даджахиме её вообще почти ни в чём не было. Единственная причина, по которой у нас появилась магия, заключалась в том, что мы постоянно воевали, и звёзды сочли нас занятными.

Во время последней мировой войны перед появлением магии, почти десять тысяч лет назад, звёзды поняли, насколько близко мы подошли к вымиранию. Говорили, что в панике они выбрали любимую сторону, ту, что была достойнее их дара, и обрушили на неё магию. За несколько недель будущие шайтаны уничтожили всех за пределами собственного континента, оставив его единственным местом, где ещё теплилась жизнь.

Если мы восхваляли массовое уничтожение, то маленькую кражу уже вряд ли стоило осуждать. По крайней мере, так я себе говорила.

Пальцы скользнули по выцветшим страницам, и взгляд зацепился за нарисованные от руки схемы и руны. Каждый день узнавала что-то новое, но с тех пор, как впервые стала алхимиком, я прошла долгий путь, а этой ночью собиралась зайти ещё дальше. Этой ночью начну искать способ передать часть своей магии семье.

С почти предательскими планами, мелькавшими в голове, я глубоко вдохнула и принялась за работу.

Громкий стук наверху вырвал меня из сна. Голова резко взлетела, а засохшая слюна на губах прилипла к странице, на которой я уснула.

Гадость.

— Нова! Ты нелепая маленькая книжная наркоманка, немедленно поднимайся наверх! — крики Селесты отразились от бетонных стен и эхом покатились вниз по лестнице. Простонав, я потянулась за заколкой и попыталась усмирить кудри достаточно, чтобы собрать их. После целой минуты борьбы с ними сдалась и вздохнула.

В полусне я переступала через бутылочки, книги и кости, разбросанные по полу. Голова была мутной, глаза слипались.

— Иду!

Каждая узкая крутая деревянная ступень давалась с трудом. Сколько я проспала там, внизу? Не могло пройти много времени. Я часами работала над флаконом хайи, пытаясь расшифровать, что именно входило в эликсир. Раньше никогда не осмеливалась так дерзко тратить драгоценную чёрную жидкость, но отчаяние подтолкнуло меня за край. Если я сумею понять, из чего состоит хайя, то смогу начать работу над собственной версией. Более правильной версией, если уж честно.

Извлечение моей магии было битвой для другого дня.

Взмахом руки я пожелала, чтобы дверь снова появилась, и распахнула её. Вместо ожидаемого далеко не тёплого приёма от старшей сестры меня встретили улыбающиеся лица всей семьи. На мгновение я даже не смогла осознать, что происходит, но потом взгляд упал на торт в руках Селесты, и на меня обрушились любовь и страх.

— Ты на год старше, на год смелее! Сегодня твой день, звёздам молиться не лень! Мы желаем тебе прекрасного года, и приветствуем громче всего народа! С днём, с днём рождения тебя! — все трое почти выкрикнули песенку, причём никто не попал ни в одну ноту, и именно это почему-то делало её ещё лучше. Как бы неловко и странно это ни было, я всё равно не смогла удержать улыбку. Она буквально разрывала мне лицо, пока я качала головой, глядя на них троих.

— Вы все сумасшедшие, — пробормотала я со смешком.

— Заткнись и задувай свечи, — поддразнила Селеста, подсовывая мне торт. Он был маленький, овальный, с белой глазурью и крошечными чёрными посыпками в форме звёзд. Сверху торчали пятьдесят чёрных свечей, тесно, криво, но каждая горела маленьким огоньком.

Закрыв глаза, я подумала о единственном желании, которое имело значение. Единственном, на которое стоило надеяться и о котором стоило молиться.

Пожалуйста, помогите мне найти способ спасти мою семью.

Потом я задула свечи.

— Теперь подарки! — радостно объявила мама и хлопнула в ладоши. Дни рождения всегда сильнее всего воодушевляли именно её. Хотя настоящих причин для радости не было. Для меня это означало ещё один год, растраченный на бессмысленные эксперименты, которые ни к чему меня не приблизили. Для них это означало, что они всё ближе к своей преждевременной смерти. Это было ужасно.

— Мой первый! — крикнула Селеста прямо мне в ухо и захихикала, когда я чуть не выбила торт у неё из рук. — Тот, который в жёлтой бумаге.

— Ненавижу жёлтый, — простонала я.