И голос мой из сварливого визга моментально эволюционирует в томный, с хрипотцой. Интригующей. Я все еще помню запах вонючего жасмина на теле Фархада. И знаю себе цену. Пусть и Алиев знает.

Мужчина говорит о помощи, но полностью перенимает инициативу купания на себя, я невольно отстраняюсь. На пару с нянькой хлопаю глазами в сторонке. Папа — это вам не мама. Раз-два и сынок чист. А не наши с няней тягомотные манипуляции.

— Ты умеешь купать детей?

— Естественно. У меня столько племянников родилось за это время.

Ловко кутает Кармия в полотешко. Зовет за собой в комнату и говорит, что пора собираться. Сыну достает наряд с непонятным орнаментом. Мне подает балахон. Из тончайшей легкой ткани во множество слоев. Руки закрыты, длина в пол. Золотистое, красивое, а главное — скрывает мои бока. Но я все же привыкла к более современному гардеробу. Фархад как на иголках, и я решаю не терять образ мудрой и не спорить.

— А паранджу надевать обязательно?

Со всей внимательностью интересуюсь и вызываю на лице Надменного улыбку.

— Нет, просто собери волосы.

Айсберг подтаивает. Беру сразу две резинки, собираю тугой хвост. Фархад просит не делать экстравагантный макияж по моему вкусу. Ограничиваюсь тушью. По пути в автомобиль Фархад читает мне мораль. Фразочки нужные, правила поведения элементарные. Не выдерживаю, только когда он начинает расхваливать ислам. Ничего против не имею, но все-таки.

— Завербовать меня вздумал? Да?

— Просвещайся, разве тебе не интересно?

Ох. Искоса наблюдаю за сыном в руках Фархада. А водитель уже миновал трассу и тащит нас по пробкам. С каждой улочкой тревога нарастает. Не, к Алиеву я уже начала привыкать. Но общение с его родственниками заставляет потеть ладони.

Мы въезжаем в коттеджный поселок, и через пару домов возвышается фамильная резиденция семьи Алиевых. Дом роскошный даже на мой утонченный взгляд. Круглая крыша, вокруг территории светло-бежевый забор из камня и витые ворота. Дорого-богато. Напрягает количество припаркованных машин рядом.

Выхожу из авто, забираю сына. Дышу почти как на родах, и Фархад говорит успокоиться. Шагаю будто на плаху, а не на знакомство. Даже во дворе пахнет едой и мясом на костре. Ухоженный зеленый газон, розы по обе стороны дорожки. Все чересчур правильно. Чистенько. Щепетильно. Задерживаю дыхание, словно в прорубь нырнуть собралась. Довольненький Фархад распахивает передо мной дверь.

Всё. Я прокручивала всё в своей голове, только не наличие родственников. С полсотни, наверное. Все на одно лицо. Женщины в платках разноцветных. Шумно общаются, смеются, но, замечая нас, резко затихают. Замирают и пялятся на меня.

Кто здесь мать? Отец?

Теряюсь от оценивающих взглядов. Ладно Фархад, но тут слишком много Надменных собралось в одном месте. Руки предательски трясутся, боюсь выронить сына. Вмиг забываю все, что говорил Алиев. Вообще лишаюсь дара речи.

В середине огромной гостиной встречаюсь с черными глазами. Злющими донельзя. В них я узнаю Фархада.

Алиев-старший высокомерно кривится, задирая нос еще выше. Прячет руки за спину. Я не трусиха, но от вот этого гнета в десятки глаз хочется послать всех нахер и сбежать подальше.

— Салам…— слабо пищу, а что дальше говорить — не знаю, — пополам…

А в ответ тишина. Ничего не вижу, кроме глаз отца. Пожирающих. Они угнетают. Будто я гниль, а не человек. Ничтожная шлюшка с нагулянным приплодом. Нельзя так. Слезы размывают взор, в коленях слабость. Вот-вот разревусь и точно сбегу. Невыносимо, до судорог в левом бедре.

— Добрейшего денёчка, господа!

Бойкий громкий голос за моими плечами будто расправил крылья. Теперь мне не страшно. За моей спиной стоит брат.

Глава 27.

Женька по привычке становится так, чтобы скрыть меня своим телом. Он всегда так делает, с самого детства. И пусть мне скоро тридцатник, а брату чуть за, и пусть мы даже сейчас можем легко подраться, обматерить друг друга и напинать жопы, но у Росса в генетическом коде заложено стоять за меня горой.

Это одно. Удивительно другое — Женька действительно погладил фрак, мать вашу. И бабочку нацепил. На нем лакированные туфли и идеальная укладка. Росс знает толк в выпендреже.

Я оборачиваюсь и вижу Саманту. В строгом закрытом пиджаке и бежевой юбке-карандаше. На ее шее висит тонкая нить жемчуга. Волосы собраны в гладкий низкий пучок. На каменно-холодном лице и бровь не дернется. И смотрит она на всех как на говно. Саманта знает толк в высокомерии. Не зря семь лет прожила с Филатовым. Самым какашным человеком нашего города.

Душонку отпускает вмиг. Мои родные близко, и теперь не так волнительно оказаться в «черном» царстве Алиева. Я не знаю каким образом, но Женька сразу вычисляет хозяина дома, с прямой спиной идет к Алиеву-старшему, первым тянет руку для приветствия. Прижимаю к себе Кармия, чувствую на плече руку Фархада:

— Удивил Росс, я думал, опять в драных джинсах явится, — шепчет мне на ухо.