Мужчины-Алиевы двигаются спереди, мы с Зухрой за их спинами. Служанка остается с малышом, но до первого визга Кармия. Черт с ним — имею в виду имя Мурад. Против шерсти слышать его, но Ахмед мне еще больше не нравится.

И дед сказал, как отрезал. Отрезать он может Фархаду, а я не согласна. Будет давить — Женьке нажалуюсь. Он Надменных как орехи грызет.

Огромный длинный стол полон угощений. Усаживаюсь между Фархадом и братом. Перед носом тарелка с бараниной, а меня даже от запаха воротит — с детства не выношу. Ковыряю вилкой в гарнире. Восточная родня поглядывает на меня как на инопланетянку.

Странно, но отец Фархада и вопросика не задал. Ничем не поинтересовался у потенциальной невестки. Странно было минуты две.

Карим Рашидович выправляет осанку, обращается к Женьке:

— Это правда, что вы воспитывали Викторию с детства?

Росс по этикету откладывает приборы, деловито лыбится.

— С подросткового возраста. Хотя как воспитывал? С Викой и проблем-то не было. Круглая отличница, всегда бежала из школы домой заниматься хозяйством. Потом на балет и гимнастику. Медалистка.

О… впервые слышу. Ведь Женька никогда не расскажет, что насильно заставлял меня учить уроки. Потому что слишком умный сам и рассчитывал сделать меня такой же. Не расскажет, что за уши таскал из-за гаражей, чтоб не курила.

— Чем занимаетесь?

— Виктория эксперт в области красоты и стиля. Творческая личность. Рисует отменно, знает все последние модные тенденции. Имиджмейкер дипломированный.

Это Росс имеет в виду трехдневные курсы. И как я ногти соседкам в парикмахерской пилила.

Карим Рашидович удивленно кивает. Мол, ничего себе.

— А вы, Евгений?

Росс блаженно набирает воздуха в легкие, своим хитрющим взглядом скользит по всем присутствующим. Дает понять, что перед ними не абы кто.

— Строительный бизнес здесь и в Греции. Три филиала на две страны, плюс клуб. Которым по доверенности руководит мой самый лучший друг и ваш сын Фархад.

— Какой еще клуб?

Алиевы, не сговариваясь, напрягаются. Ну нет, Женька! Незаметно щипаю брата под столом, а тот ухмыляется. Он не дурак и понимает: если расскажет правду — Фархад вспотеет. Все родственники посчитают позором великим столь сомнительную деятельность.

— Русских народных песен и плясок. Фархад уважает нашу культуру. Он моя правая рука, незаменимый товарищ. Да, друг?

— Ну что ты, Евгений Александрович! Без твоей-то поддержки и душевного общения я бы не справился с такой высокой должностью.

А дальше показная восхваленческая беседа двух великосветских лордов. Вот диву даюсь, и остальные тоже. Им только поцеловаться осталось для верности. Ну какие они приятели, ну?

Незаметно спихиваю баранину обратно в общее блюдо.

В семье Фархада принято обсуждать вопросы между мужчинами. Женщины не должны вступать в такие разговоры. И я подыгрываю кротость, потому что знаю: все равно по-моему будет. Пусть лялякают о свадьбе, называют Кармия Ахмедом, фантазируют скорый праздник по поводу рождения сына.

Давлю в себе смех, когда мужчины начинают обсуждать калым. Росс торгуется, хочет оттяпать у Фархада побольше.

Калым. Пистец.

Округлые двери в резиденцию Алиевых распахиваются. Сияю улыбкой, вижу запоздалых родственников. Сначала заходит старик с белоснежной длинной бородой в льняной накидке до пола и головном уборе. Следом трое мужчин в костюмах. Позади, глазки в пол, молодая девушка в золотистом хиджабе. Роскошный наряд как на выданье.

Сияю улыбкой, брат тоже. Даже Саманта, что всегда ходит с каменной моськой, сейчас доброжелательна.

— Это кто? — обращаюсь к Фархаду.

А он большим пальцем гнет вилку:

— Только спокойно, прошу тебя, Вик.

Ледяным голосом говорит, сам на папашу смотрит. Гневно. Чувствую в воздухе напряжение. Тяжкое. Сердце отбивает ускоренный ритм. Карим Рашидович поднимается очень быстро, простирая свои объятья старику.

— Хасан! Ну наконец-то! Проходи, дорогой. Мой дом всегда открыт для тебя.

Провожает компанию ближе к главе стола. На свободные места. Аккурат напротив нас. Они рассаживаются. Девушка скромница скромницей. Глазки вроде в тарелку и тюк… на моего Алиева. Потом еще и еще раз. Снова вздергиваю брови. На меня хоть раз взгляни попробуй. Тарабаню пальцами себе по коленке.

— Кошка, не принимай всерьез, — шепчет Фархад.

Включаю режим наблюдательницы. Мне это не нравится. Старикашка заглатывает кусок мяса, обращается к Кариму Рашидовичу:

— Жаль, конечно, что Фариде придется стать второй женой, ведь смотрины проходили задолго до знакомства Фархада с русской девушкой. Однако мы почитаем вашу семью, и Фарида уступит место матери наследника. Как раз познакомятся.

— Какое место? — перебиваю, и кровь по венам хлещет пламенем.

Хлопаю глазами на охреневшего Росса. Потом на Фархада, что разорвать готов взглядом старика. И в оконцовке на Фариду. Стрелки себе нарисовала идеальные, ты гляди! Кого соблазнить хочешь? Сучка!