Искоса наблюдаю за Фархадом. Он, словно Мистер спокойствие. Крадусь на свою половину кровати. Отворачиваюсь, а у самой глаза рублей по пять. Медитирую на лампу на прикроватной тумбочке. Сердце разгоняет адреналин по венам. В ноздри пробирается теперь уже родной, пряный аромат Фархада.

— Вик, подыграй завтра, пожалуйста. Притворись нежной.

— Зачем играть? — не понимаю намека, хмурюсь. — Я и так вообще-то нежная.

— Конечно.

Дождавшись меня, ложится на кровать. Тянется через меня, задевая рукой, гасит лампу. Ох как непривычно спать в одной кровати с Фархадом. Непривычно расслабляться в горячих объятьях. Кажется, что только-только закрыла глаза, как слышу:

— Вик…

— М?..

— Сына покормить нужно.

В каком измерении я нахожусь?

Мне снились пираты и галеры с черными парусами. Я была капитаном с деревяшкой вместо ноги, пила ром. Я видела корабль и какую-то рыжую англичанку в белом платье. Я только успела отдать приказ, чтобы ее размозжили из пушки… и меня разбудил тихий голос Фархада.

А дальше все то же самое что и ночью.

После кормления сына иду в душ. Алиев куда-то испарился. Кутаюсь в халат, с мокрыми волосами спускаюсь в кухню.

— Фархад, ты что делаешь?

— Завтрак тебе готовлю. Полезный. Никаких цитрусовых, Вик. Даже не думай.

Ой, ну построжься. Заулыбалась. Застеснялась. Со всем кокетливым видом усаживаюсь на высокий барный стул.

— Я думала, ты на работе, как всегда.

— Взял выходной. Вик, нужно позвонить твоему брату. Он тоже приглашен в дом родителей...

Глава 26.

Фархад ставит передо мной миску с жижей. Будто ее кто-то уже ел и срыгнул обратно. Поддеваю ложкой слизь, а она тянется. Морщусь.

— Это что?

— Овсянка на воде.

— Уверен? А ягодки, изюмчик, орешки?

По морде вижу, что Фархад впервые готовит овсянку. Зато самый умный. Натужно улыбаюсь, чтоб не обидеть, направляю ложку в рот, и горло тут же охватывает протестующим спазмом. Глотаю через силу.

— Вкусно?

— Очень. Ты, Фархад, тоже присоединяйся. Хло́пушки не доставай из холодильника. Что ж зря наготовил половину кастрюли?

Шах и мат тебе, Надменный. Раздели трапезу с ближним.

Алиев не доверяет своим кулинарным способностям, но накладывает баланду в тарелку. Это не баранов на вертеле жарить. Не моргаю, щурюсь, наблюдаю, как он пробует кашу. Выплевывает в салфетку.

— Не ешь это, Вик, выбирай из холодильника, что хочешь.

Ха-ха.

С довольным видом иду за йогуртом и считаю себя мудрой женщиной. Себе достаю и Фархаду. А он с утра в пижамных штанах. Непривычный айсберг кажется мне таким домашним. Уютным.

Телефон, что дал брат на всякий случай, в комнате. На ходу пью йогурт, поднимаюсь за трубкой и снова иду к Алиеву. Номер Женьки наизусть знаю, после первого гудка он принимает вызов.

— Так…

Раскатом грома произносит, а я заискивающе пищу. Потому что знаю, одна жалоба — и я больше никогда не увижу Фархада.

— Нет-нет, Жень. Все хорошо! Честное слово! Тут такое дело… Мы сегодня приглашены в дом родителей Фархада для знакомства. Только по культурному.

Недовольный вздох брата создает в динамике шуршание.

— А мы что, не культурные? Или я тебя плохо воспитал? Может, мне еще лобок на второй раз побрить, чтоб угодить Алиеву?

Сейчас я понимаю, что громкость настроена на максимум. И Фархад все слышит, но тактично делает вид, будто нет.

— Жень…

— Уже бегу натирать туфли. И фрак поглажу!

Алиев сжимает кулак от злости. Ругается, негромко, однако брат улавливает его голос.

— А… Этот, значит, рядышком примостился? Ну пусть не переживает, все будет по высшему разряду. Викуль, ты же знаешь.

— Люблю тебя.

Опять пищу и скоренько сбрасываю вызов. Больше всего на свете хочу, чтоб два упертых мужчины, наконец, пришли к согласию. Я как между двух огней. Тоскливо. И бесят. Оба.

— Дай мне телефон.

— Зачем?

Округляю глаза, прижимаю к груди трубку.

— Я напишу ему адрес и время.

Встреча назначена на два. Фархад тудым-сюдым по делам мотается. Я заигрываю с Кармием. Няня в зеленом платке после ночной смены отсыпается. А за спиной стоит Динара в синем. Она посмелее первой.

— Массировать животик нужно по часовой стрелке. Так убережете от сглаза.

— Твоего, что ли?

Вообще, они профессионалы — не спорю. И я благодарна за знания. И не благодарна за эти староверские замашки. Сыну пофиг. Он смотрит на меня и улыбается. Лапками маленькими шевелит. Палец мой в кулачке сжимает.

— Эх, Динара… А ведь когда-то он вырастет. В мужика здорового превратится. Как не хочется…

— Не говорите так. Беду накликаете. Мурад будет самым могучим наследником в семье Алиевых.

Чувствую запашок. Морщусь.

— Даже сын мой от твоих речей обгадился. Хватит собирать ересь. Подготовь, пожалуйста, ванну.

Беру Кармия на руки, топаю за няней. Динара положила череды и еще какой-то хрени. Ручонки свои тянет, но фигушки. Окунаю Кармия в воду, придерживаю. Язык показываю. И сын опять на кайфе. Вертлявый Баламут.

— Я помогу, — за спиной слышится голос Фархада.

— Ну, помоги.