Уверенно говорит он. Мужчина с сердцебиением зверя. У меня жж лопатки от его ритма сводит. И в паху колет. Приятно. Фархад наклоняется и губами неотрывно ласкает мою шею выше колье. И я снова дергаюсь.

— Фархад, зайка. А кулачок насиловал? Ну… ракету натирал до взрыва? Давал слабину себе в дýше?

Я не знаю, для чего вот это спрашиваю. Растерялась окончательно. По спине будто ток пустили.

Алиев разворачивает меня лицом и щурится. То ли с хитрецой, то ли с укором. Он не желает подбирать метафоры, как я, стараясь быть деликатной.

— Тебе действительно интересно, дрочил я или нет? Серьезно?

Нет. Я просто хотела разрядить обстановку. Лучше бы как брат, про говно пошутила. Но, думаю, Фархад тоже не оценил. Он у нас благочестивый и манерный.

— Необязательно.

И — о, редкостное явление! Несите фотоаппарат! Ведь Фархад улыбается. А мне стыдно до красных ушей, и Алиев это замечает. Дотрагивается до моего подбородка, приподнимет лицо. Не могу ему в глаза смотреть. Хоть убейте. Пялюсь вправо на стенку.

— Вик…

— М?

— Ты единственная женщина для моего сердца и тела. Я сделаю тебя самой счастливой.

Только пискнуть успеваю, как разгоряченный мужчина впивается поцелуем. Отшатываюсь, но Фархад держит. Задыхаюсь от напора. Фархад выпускает всех своих черных демонов. Обезумел. Господи. Я слышу, как трещит молния платья. Как язык сплетается с моим. Мужские руки до боли сжимают бедра, задирают подол. Глухой хрип срывается с губ Фархада:

— Я позову Динару, пусть посидит с сыном. Пойдем, Кошка, в нашу спальню.

Нашу. Спальню. Подумать только...

— Подожди, мне еще нельзя. Слишком мало времени прошло после родов.

Толкаю в широкие плечи, но Фархад тут же отпускает меня сам. Отстраняется на пару шагов. Прячет руки в карманы брюк. Дергает бровью.

— Ты права. Поправляйся. Нужно еще подождать. Неправильно наслаждаться любовью до свадьбы. — Подходит ко мне, слегка касается губами макушки. — Занимайся Мурадом.

Алиев больше не настаивает, а огромной скалой движется прочь из комнаты.

Вообще, хрен меня выведешь на чувство вины. Никогда не была в позицией жертвы. А тут… И что вот теперь делать? Еп твою мать.

Хмурюсь в спину Фархаду. Руки в боки. Только аромат духов его и чувствую. Пряный, сука. Мне нравится.

Когда дверь в комнату закрывается, подхожу к сыну. Кармий недавно поел и еще не успел нагадить маме подарочек. Любуюсь. Осторожно дотрагиваюсь до крохотного носика. Как у Алиева. И подбородок, и щеки. Россовская генетика дала сбой. Вылитый папашка, но я надеялась увидеть свои черты.

— Баю-бай, Кармий, я-то знаю, в кого характером пойдешь…

Бесшумно крадусь из детской, спускаюсь на первый этаж. А там караулят няньки. Динара и Дилара. Старше меня лет на двадцать. Двое из ларца одинаковы с лица. Только платок у одной зеленый, у другой синий. И платья. Наглухо закрыты. По Фархадовскому нраву.

Женщины помогают мне в делах физических. Снова и снова показывают, как купать сына, задницу вытирать и прочие радости. У меня нет матери, и до этого момента не было опыта общения с младенцами. Фархад это знает и позаботился о нашем комфорте. Как всегда, впрочем. Однако иногда они перебарщивают. Со своей щепетильностью. Меня бесят. Кармия бесят.

— Динара, посиди с Кармием.

Женщина кивает. Опускает глаза, поднимая длинные полы платья, бежит в детскую.

А я пять-шесть секунд топчусь на месте. Выдыхаю, будто в прорубь собралась нырнуть. Топаю на поиски Фархада.

Я нахожу Алиева в новом кабинете. За стопкой бумаг.

— Что делаешь? — заглядываю к нему.

— Разгребаю дела фирмы отца. Совсем забросил.

Спокойненько говорит, не одаривает своим вниманием. Ручкой шариковой только чиркает по листу. На монитор ноутбука медитирует. Подхожу к столу, одним движением захлопываю крышку. Смотрю страху в глаза и на Алиева.

— Ну что, почти муж, в спальню идем или занят?

Фархаду скоро исполнится тридцать два, он с недоверием поглядывает.

Мол, Санта, я так хотел получить под елку гоночную машину, а ты положил азбуку. Через пару секунд Алиев моргает. Все-таки гоночная машина.

— Идем.

Ой, и папкина фирма сразу ненужной стала. И недовольная мина сменилась на милость. Щекочет меня за поясницу, утаскивает за собой. Игривое настроение Фархада как двадцать девятое февраля. Такое же редкое.

Становится легче. Ловлю момент, пока Алиев добренький. Всегда бы так. Со смехом двигаюсь по коридору, сама открываю дверь в спальню. Закусываю губу от волнения, тяну за руку своего айсберга.

Толкаю на кровать. А сама сверху. Оседлала жеребца и довольная. Пуговица за пуговицей расстегиваю его рубашку, обнажаю смуглую грудь. Впиваюсь ногтями в живот. У Алиева на коже проступают мурашки, но вида не подает. Облизываюсь. Спускаюсь к ремню. По-хозяйски расстегиваю вместе с ширинкой.

— Кошка, тебе нельзя.

Через силу хрипит Алиев. А я выдумщица.

— Молчи, сегодня я главная!

— Моя госпожа?

— Естественно.